Есть темы, которые никогда не устаревают. Вот, например, вечный спор: что раньше было лучше? Или вкуснее? Или просто — что мы вспоминаем с теплотой, а что с улыбкой?
Одни до хрипоты доказывают, что настоящая еда осталась в Советском Союзе. Что та самая колбаса за 2.20 — это не просто продукт, а символ эпохи. Другие машут рукой: да бросьте вы, настоящая жизнь началась позже, когда открылись первые ларьки, запахло шаурмой и жвачкой «Love is...». И каждый тянет одеяло на себя. Каждому кажется, что его время было самым правильным.
А давайте не спорить, а просто разобраться. И возьмём для этого наших старых знакомых — Петю и Васю. Два обычных мужика, каких полно в каждом дворе. Один любит поворчать на молодёжь и вспомнить СССР. Второй вроде и не ностальгирует особо, но как зайдёт речь про девяностые — глаза загораются.
Петя и колбаса за 2.20
Петя вообще-то человек не скандальный. Работает, семья, дача, всё как у людей. Но есть у него одна слабость — любит порассуждать о еде. Особенно о колбасе.
— Вот ты посмотри, — говорит он, заглядывая в мой холодильник. — Это разве колбаса? Бумага бумагой. А раньше...
Дальше можно не продолжать. Все, кто хоть раз общался с Петей, знают: сейчас будет про «Докторскую» за 2.20.
— Я помню, — начинает он, усаживаясь поудобнее. — Мама даёт мне три рубля и говорит: «Петя, беги в магазин, говорят, колбасу привезли». А у магазина уже очередь. Человек тридцать. И все свои, соседи. Стоим, обсуждаем, кому сколько. Главное — не уйти, а то не хватит. И вот открывают дверь, запускают по десять человек. Запах! Ты не представляешь, Вася, какой там запах стоял. Колбаса свежая, только что с завода. Продавщица отрезает кусок, заворачивает в бумагу. Домой несёшь — а она ещё тёплая. Дома нарезаешь тонко-тонко, хлеб чёрный, масло сливочное... Это был праздник, понимаешь? А сейчас? Зашёл в супермаркет — глаза разбегаются. Колбасы тридцать видов. А той самой нет. И не будет.
Петя вздыхает, закуривает в форточку и смотрит куда-то вдаль. Он не просто колбасу вспоминает. Он вспоминает детство, маму, соседей, тот самый ритуал, когда еда была событием. Потому что в его мире еду надо было достать. Выстоять. Выпросить. Дождаться.
Петя вырос с дефицитом. Он привык ценить то, что есть, потому что завтра может не быть. Он знает цену копейке и помнит, как мама откладывала на чёрный день. Для него счастье — это когда полка в холодильнике не пустая. И колбаса за 2.20 — это не просто цифры. Это код доступа в ту реальность, где всё было просто, понятно и по-своему честно.
Вася и днюрка за 50 рублей
Вася слушает Петю, кивает, но в душе улыбается. Он уважает старшего товарища, но у него своя правда.
— Петь, я понимаю, — говорит он, когда Петя заканчивает свою оду колбасе. — Но вот ты про дефицит рассказываешь, а я другое вспоминаю. Я вспоминаю конец девяностых. Мы тогда уже пацанами были, самостоятельными. Учёба, гулянки, первые деньги. И вот идёшь ты по улице, замёрзший, голодный, а денег в кармане ровно на одно. И тут — ларёк. Помнишь эти? «Дно рюкзака» назывались.
Петя кривится: мол, что это за название дурацкое. А Вася продолжает:
— Там такое продавали... Сейчас вроде и ерунда, а тогда — божественный вкус. Маленькая пицца с сосиской, огурчиком маринованным и сыром. Рублей пятьдесят стоила, кажется. Горячая, с пылу с жару. Или сосиска в тесте. Или слоёный язычок с повидлом. Берёшь это всё, пальцы обжигаешь, но не терпится откусить. И идёшь дальше по улице, жуёшь, пар изо рта, а вокруг — жизнь. Машины едут, люди спешат, где-то музыка играет. И ты молодой, и всё впереди. И эта днюрка — она не просто еда. Она как билет во взрослую жизнь.
Петя слушает и не понимает: как можно ностальгировать по какой-то уличной еде из сомнительного ларька? А Вася пытается объяснить:
— Понимаешь, Петь, у тебя в детстве еда была наградой. А у меня — свободой. Мы сами решали, что купить, куда пойти, с кем дружить. Никто не стоял над душой. Мы были первым поколением, которое попробовало всё сразу: и «Сникерс», и «Марс», и газировку из автоматов, и эти пиццы. Нас было не остановить. И даже если та еда была не самой полезной, она была нашей. Мы её выбрали сами.
Вася вырос в эпоху переизбытка. Когда прилавки ломились, когда глаза разбегались, когда можно было попробовать всё. Но среди этого изобилия он научился искать своё. То, что греет душу. И для него днюрка за 50 рублей — это не про еду. Это про первую зарплату, про первую любовь, про посиделки на лавочке до утра. Про время, когда всё только начиналось.
Кто прав?
- Петя и Вася могли бы спорить до хрипоты. Петя — про качество и натуральность, Вася — про свободу и выбор. Но если вдуматься, они оба об одном.
- Просто один вырос в мире, где всего было мало, и научился ценить каждую крошку. А другой вырос в мире, где всего было много, и научился выбирать.
- У Пети дефицит товаров породил умение ждать и радоваться. У Васи переизбыток возможностей породил умение искать своё среди тысяч вариантов.