Сижу в коридоре суда, суд отложили, жду, когда меня заберут. Пока задумалась, задал мне судья неразрешимую задачу — доказать, что я инвалид и вынуждена пользоваться средствами технической реабилитации. То, что я на коляске передвигаюсь, и то, что мне эту коляску медицинской комиссией прописали, — это для суда не аргумент.
Всегда думала, что инвалидность определяется медико - экспертной комиссией. Оказывается, для суда это не доказательство.
Сужусь три года, четвёртый пошёл. Я — истец, ответчик — Судебный департамент Российской Федерации. Скажите, что замахнулась я, нашла с кем судиться. Наверное, я — Дон Кихот, борюсь с ветряными мельницами, и в отличие от него заранее знаю, что победа будет за ними, но, к сожалению, душа наша донкихотская всегда правды ищет.
Суть такова: упала на судебном заседании, прямо в зале судебного заседания в Арбитражном суде Республики Татарстан на глазах у всех судей. Когда подала документы судье, возвращаясь назад, нога соскользнула с подиума, упала неудачно, сломала шейку бедра. Конечно, может быть, здоровый человек сразу восстановился бы, но я уже была инвалидом, пошла в суд от общества инвалидов, в результате передвигаюсь теперь на коляске. После травмы прошла медико-экспертную комиссию, мне выдали индивидуальную программу реабилитации, в которой прописано обязательно использовать средства технической реабилитации — коляску, и, соответственно, группа инвалидности у меня есть. Во всех этих документах не один врач, а целая комиссия расписалась.
Как эксперт по доступной среде для инвалидов, я понимала, что я не просто упала, мне, так сказать, помогли, не обеспечили безопасность и не выполнили требований законов о доступной среде для инвалидов. Обратилась в прокуратуру, они проверили и подтвердили мои сомнения, прокурор нашёл нарушения, я подала в суд на возмещение вреда здоровью на восемь тысяч рублей. Было это в далёком 2022 году, с тех пор и хожу по кругу, вернее, езжу на коляске. Не одна хожу, со мной прокурор ходит, интересы мои защищает, только вот суды у нас в Татарстане не на законы опираются, а на собственные размышления. Так и пишут в постановлении: не на основании статьи закона, а суд счёл нецелесообразным иметь там перегородку, где я упала. Закон пишет, что должна быть, во всех СНИПах и Сводах правил, даже в приказе самого Судебного департамента перила должны быть, а суд решает так, как ему хочется, а не в законе написано.
Именно на основании того, что нижестоящие суды опирались не на закон, а на свое личное мнение Шестой кассационный суд в Самаре отменил все прежние решения и отправил дело на новое рассмотрение, нет такой формулировки «нецелесообразно». Теперь ходим по второму кругу, и вот сегодня в Верховном суде Татарстана судья озадачил меня такими вопросами: докажите, что вы инвалид на коляске. В выписке стоит, что после операции, я должна ходить на костылях только два месяца, а дальше, по ее рассуждению, я уже бегать должна, решение медико-экспертной комиссии, которая проходила у меня через два месяца после травмы, судью не устраивают. И ещё один вопрос она задала, где же я упала, прям-таки конкретно место указать надо. Только вот мои показания с представителем Арбитражного суда разнятся. Я говорю, что с подиума упала, он утверждает, что я сразу как встала, так и упала около стола. Не хотят они признавать, что перепад высот там ничем не был обозначен. Что делать, не знаю, и как ещё доказать. Более того, я ещё должна принести в суд доказательства, почему после операции потребовалось мне специальное сидение для унитаза.
Купить-то я его купила и пользовалась, ведь сидеть после эндопротезирования шесть месяцев нельзя, причём во всех реабилитационных центрах они есть, но вот в выписке только про костыли написано. Наверное, придётся к ортопеду идти, просить, чтобы он мне сидение прописал, смешно, конечно, но деваться некуда. На лекарства мне врач рецепт выписал, а на унитаз рецепта не дал. Устала я от этих хождений. Нет у нас в России праведного суда, это я поняла, когда про историю с Долиной прочитала, я-то уж точно до Верховного суда России не дойду. Может быть, из моих подписчиков кто-то идею подкинет, сталкивался когда-нибудь с тем, что нельзя верить глазам своим, видя перед собою чёрное, нужно это ещё доказать.
Подруга моя из обществ инвалидов, которая со мной была на заседании, умерла в прошлом году, я её теперь уже и свидетелем пригласить не могу. Она, конечно, старенькая была, восемьдесят лет, но боюсь, что такими темпами и я конца суда своего не увижу, закроют дело в связи с отсутствием истца на бренной земле.