Она вошла в маршрутку на остановке "Московский вокзал", и уцепившись тонкой рукой за поручень, боязливо протянула деньги водителю. Тот быстро пересчитал их и тут же небрежно кинул сдачу. Пятаки и десятки полетели на грязный автобусный пол.
- Эй, бабуля! - рявкнул водила.- Собирай-ка быстрее свои гроши да отползай в сторону. Вишь, какую очередь накопила! Мне всех обилетить надо.
Она побледнела, потом покраснела. Чуть не вырвалось: "Это вы мне?"
"Тебе, тебе!" - пропел противный внутренний голосок. Что ж, и правда, бабуля! Семьдесят лет, если верить паспорту. Отражение в грязном окне маршрутки расстроило еще больше: куцый, затасканный берет в шеварушках, мышиного цвета пальто и холодные ботинки, которые она уже месяц собиралась сдать в ремонт. "В таком только долги собирать!" - вспомнилось выражение ее покойного мужа. Рядом освободилось место, и она села, прижимая к себе старую дермантиновую сумочку с торчащими из нее нотными тетрадями и партитурами.
Автобус катил по маршруту, подбирая немногочисленных в этот час пассажиров. На одной из остановок вошла девушка с огромным букетом алых роз. Рубиново-красные, торжественные и немного пафосные... Такие дарил ей только Денис Куракин, ее гордость, ее лучший ученик, самый одаренный пианист из всех, кого доводилось учить за сорок лет работы в музыкальной школе. Теперь Денис важно и чуть надменно смотрел на нее с афиш, когда приезжал с гастролями в город. Она не ходила - дорого! Правда, однажды все же купила его диск с записью концерта Рахманинова для фортепиано с оркестром. Ах, как виртуозно Денис играл прелюдию соль минор! Дух захватывало!
Она тоскливо посмотрела на желтые листы, испещренные черными нотами. Музыкальная школа давно закрыла для нее свои двери. Новое руководство посчитало ее слишком старой, прозрачно намекнув на увольнение. Нет, вслух это слово, конечно же, не прозвучало. Говорили "именитый педагог", "достояние школы", "заслуженный работник культуры" и прочую фальшивку для отвода глаз. Кофеварка в подарок от учеников последнего выпуска, грамота в рамочке, да цветы, завядшие на следующий день: вот и все регалии.
По вечерам она ходила мыть пол в аптеку на соседней улице. Какая-никакая прибавка к крошечной пенсии! Правда, об этом она старалась не распространяться, и больше всего боялась встретить в аптеке бывших учеников или их родителей. Фармацевты смотрели на нее со снисходительным презрением: маленькая, тощая бабулька, да еще медлительная, как будто вечно в облаках витает. А она, выжимая тряпку своими тонкими пальцами, продумывала программу урока для Вити. Он появился недавно, первый ученик после выхода на пенсию. Теперь она, как сейчас говорят, занималась репетиторством. Правда, Витя жил на другом конце города, но мысль о том, что она снова кому-то нужна, заставляла целый час трястись в грязной маршрутке, а потом идти пешком вдоль шумного проспекта.
Она вышла из автобуса, и кажется, впервые за долгое время вдохнула весенний воздух. Зацветала сирень, алели тюльпаны на клумбах, на игровых площадках сновали дети, и незаметно настроение улучшилось. Полученная в аптеке премия приятно грела карман, а в окне третьего этажа новостройки уже махал рукой Витя. Сегодня он не ленился, как бывало иногда, а упорно и вдумчиво играл. Его маленькие пальцы летали над черно-белыми клавишами, и она невольно вспомнила другой весенний день и другого мальчика, много лет назад игравшего для нее в пустом, гулком классе...
- Из него определенно выйдет толк! - шепотом сообщила она Витиной маме, застывшей в дверях комнаты, словно боявшейся вспугнуть хрупкое вдохновение сына. - Я сразу вижу это в детях. Только ему не передавайте моих слов! Его еще шлифовать и шлифовать...
Витя, тем временем, доиграл домашнее задание и вопросительно смотрел на нее. Она ободряюще улыбнулась:
- Хорошо! Но не идеально. Лучше скажи мне, Витя, слушал ли ты когда-нибудь Рахманинова?
Автор Ольга Нестерова, 2024 г.