Марк Шагал — один из самых необычных и узнаваемых художников XX века. Чтобы понять, нужно научиться смотреть на мир его глазами: видеть, как над покосившимися заборами Витебска парят влюбленные, как коровы и козы расхаживают по крышам , а букет цветов может остановить время. В этом мире нет границ между сном и реальностью, а главным законом является любовь.
Шагал родился и вырос в Витебске, но любовь к городу пришла позже. Сначала он стремился сбежать из провинции — уехал в Петербург, затем в Париж. Французская столица закружила в своем сумашедшем ритме. Там жизнь била ключом, все куда то неслись, спешили, шумели. Позже, вернувшись в родной город в 1914 году, Шагал был поражен тишиной. Время здесь словно остановилось: всё те же скрипучие половицы, те же журналы и газеты . Но здесь, в этой захолустной глуши художник неожиданно обрел свой личный Рай.
Картины того периода удивительно «земные». Здесь нет парящих людей или зеленых музыкантов. Шагал в этот период творит очень много, он словно спешит создать «документы» уходящей эпохи, предчувствуя, что этот уютный мирок скоро будет растоптан войной и революцией. Он пишет уличные зарисовки с аптекой, скромную и единственную в городке парикмахерскую своего дяди Зусьмана с забавной вывеской «абоненты платят вперед». Но даже в этой бедности и простоте картины наполнены светом. Это свет тихой радости, который заставляет сиять изнутри пыльные ковры и обои в цветочек.
Спустя годы, уехав из Витебска навсегда, Шагал продолжит писать его по памяти и старым открыткам, превращая реальный город в свою сказку. А когда в 1943 году Витебск был практически стерт с лица земли, случилось чудо: город, созданный художником, остался в вечности.
История Шагала неразрывно связана с его семьей и еврейскими корнями. Отец, Хацкель, работал приказчиком в рыбной лавке, каждый день ворочал бочки с селедкой и по вечерам возвращался домой, весь покрытый вонючим рыбным рассолом и чешуйками. Он был истово верующим человеком, и эта детская, чистая вера открыла сыну Марку мир иудейской философии. На портретах отец предстает погруженным в глубокие мысли, словно библейский патриарх. Рыбы, которые часто появляются в самых неожиданных местах на картинах Шагала, — это всегда напоминание об отце.
Мать, Фейга-Ита, была полной противоположностью мужу: предприимчивая, земная, умело управляла хозяйством, растила детей и держала продуктовую лавку. Она родила Марка в 16 лет. Именно мать разглядела в нем талант и отвела в рисовальную школу. В одной из картин, изображающей уголок ее магазина, Шагал превращает обычные товары в драгоценные камни — так он видел свою маму, простую снаружи, но драгоценную внутри.
Огромную роль в жизни Шагала Шагала сыграла Белла. Они познакомились подростками в Витебске, и чувства вспыхнули мгновенно. Белла, дочь богатых родителей, тайком бегала позировать начинающему художнику. Однако Шагал уехал покорять Париж, и отношения на расстоянии начали угасать. Но когда Шагал приехал в Витебск на свадьбу сестры, планируя задержаться в нем на пару недель, началась война и он в нем застрял - чувства разгорелись с новой силой.
Семья Беллы была против «нищего мальчишки», но девушка настояла на своем. В 1915 году они поженились. С этого момента Белла вошла не только в жизнь, но и в искусство Шагала. Первые годы супружества стали для него настоящей «мифологией счастья». Он пишет их семейные сцены: вот Белла купает маленькую дочь Иду, а вот картина «Окно на даче», где Марк и Белла, словно Адам и Ева, всматриваются в зеленую вязь райского сада. Их профили на многих полотнах словно сливаются воедино, потому что, согласно иудаизму и мировоззрению художника, целостность человек обретает только в любви.
Вообще этот период, лето 1914 года, разделило жизнь Шагала на «до» и «после». Как я уже говорила, началась война. Линия фронта проходила недалеко от Витебска. И город наполнился солдатами, а вскоре — ранеными и искалеченными. Для евреев это было двойное испытание: их язык был похож на немецкий, и их постоянно обвиняли в шпионаже, что приводило к страшным погромам.
В рисунке «Война» Шагал изображает нищего еврейского беженца с котомкой, сидящего у окна, похожего на распятие. Это образ маленького человека, распятого своей эпохой. Тему ничтожества человека перед историей продолжает картина «Часы», где крошечная фигурка застыла перед сюрреалистически огромным храмом Времени.
А вот в вихре революции 1917 года Шагал увидел надежду. Для него, как для еврея, она означала долгожданную свободу.
Никаких больше ограничений, никаких особых документов на проживание в столице! Никаких погромов и поджогов!
В то время уровень антисемитизма был «на высоте». Евреи переживали разрушительные погромы и красные языки пламени уничтожали целые улицы. Если увидите на картинах Шагала зловещего петуха - знайте - это воспоминание о погромах и поджогах. «Красными петухами» называли пожары.
Помимо этого евреи подвергались постоянным притеснениям.
Они не могли свободно учиться в ВУЗах или жить в столице.
Без заветной бумажки, приехавший в Петербург еврей запросто мог угодить за решетку. Что однажды случилось и с нашим героем.
Шагал провел две недели в петербургской тюрьме из-за отсутствия нужных документов.
Это чувство освобождения выплеснулось на холсты: в «Прогулке» Белла парит над Витебском, словно развевающееся знамя новой жизни.
Шагал даже занял пост комиссара по делам искусств в Витебске и основал Народное художественное училище, собрав звездный состав преподавателей. Но его союз с Малевичем, приехавшим туда же, перерос в соперничество, и Шагал был вынужден покинуть родной город.
Начались годы мытарств. Опьянение первых лет свободы исчезло. Авангардисты из друзей большевиков постепенно становились врагами. Работы не было. Шагал с женой и дочерью бедствовали, перебиваясь случайными заработками. В итоге он принял решение уехать в Париж... в 1922 году Шагал с семьей покинул Россию навсегда.
Но даже в самые тяжелые времена Шагал сохранял оптимизм. В 1920 году его пригласили расписывать только что открывшийся Камерный Еврейский театр. Это стало моментом триумфа. Он превратил помещение в единую картину, где царил радостный хаос: летали головы и конечности, фантастический зеленый зверь вываливался из-за кулис, а рядом с абстрактной геометрией простодушный мужик справлял нужду.
Главное панно называлось «Введение в новый национальный театр». На картине есть Шагал. Его, одетого в желтое, на руках вносит директор театра. Художник использовал идею христианской иконографии, провозглашая театр новым Храмом Искусства. Четыре аллегории искусств — Литература, Танец, Музыка и Театр — стали отсылкой к четырем евангелистам. А знаменитый зеленый скрипач, парящий вне времени и пространства, стал символом музыки как искусства, открывающего дверь в высший мир.
В 1923 году Шагал с семьей вернулся во Францию. Казалось бы, жизнь наладилась: уютная мастерская, заказы. Но на душе у художника было неспокойно. Он тосковал по оставленной России, где его искусство оказалось не нужно. На волне этих чувств он обратился к иллюстрациям «Мертвых душ» Гоголя.
В его трактовке гоголевские герои превратились в марионеток, которыми играет высшая сила. В этом угадывались ассоциации с самой Россией, где люди, как песчинки, были подхвачены вихрем истории. Гоголь был близок Шагалу своей фантасмагорией, размытостью границ между сном и явью. Вслед за «Мертвыми душами» последовали десятки других графических циклов — басни Лафонтена, Библия, сказки «Тысяча и одна ночь».
Искусство Шагала населено повторяющимися символами.
Козел, коза — символ «козла отпущения», очищающего от грехов. У евреев в праздник Йом-Кипур («День прощения») совершался ритуал, описанный в Ветхом Завете.
Первосвященник возлагал руки на голову одного из двух козлов, исповедуя над ним грехи всего народа. После этого действа козла изгоняли в пустыню или сбрасывали со скалы.
Петух соединяет в себе Париж, все знают, что это символ Франции и страшную память о Витебске, где поджоги еврейских домов называли «красными петухами».
Рыба, как я уже писала - напоминание об отце.
Лошади у Шагала парят в небесах без крыльев, доказывая, что взлететь можно силой одного воображения.
Букет цветов — это сама жизнь, способная заставить забыть о трагедиях. Особенно важны букеты на картинах, посвященных Белле, а после ее смерти в 1944 году они становятся еще и данью памяти.
Но главный двигатель этого мира — Любовь. У раннего Шагала есть серия «Любовники» — розовые, зеленые, голубые. В них всегда угадываются Марк и Белла. Самая известная работа — «Над городом». Художник намеренно пишет Витебск максимально реалистично, с узнаваемыми домами и даже фигуркой человека у забора, чтобы мы поверили в реальность происходящего. И на фоне этой приземленности происходит чудо: двое парят в небе. Это не сон и не фантазия. Это утверждение того, что любовь — реальная, осязаемая сила, способная преодолеть земное притяжение и изменить мир.
Как говорил сам Марк Захарович: «В искусстве, как и в жизни, возможно все, если в их основе лежит любовь».