Робин Гуд в лесах Ноттингема Когда-то давно, в туманных лесах Ноттингема, жил человек, который стал легендой. Робин Гуд -имя, знакомое и детям, и взрослым. Эта история, полная приключений, дружбы и доброты, перенесёт вас в октябрьский день 1194 года, когда утренний туман ещё окутывает тропы Шервудского леса…
Утро в лесах Ноттингема выдалось холодным и туманным. Серая дымка стелилась по земле, окутывая деревья призрачным покрывалом. Лучи восходящего солнца едва пробивались сквозь густой туман, золотя верхушки деревьев и рассыпая редкие блики на влажной траве.
Под могучей елью, чьи ветви раскинулись, словно надёжный шатёр, стоял Робин Гуд. Его фигура чётко выделялась на фоне серебристого тумана: плащ с капюшоном, перетянутый поясом, колчан со стрелами за спиной и крепкий лук в руках. Робин был сосредоточен — он охотился.
Робин поднял лук, аккуратно вложил стрелу в тетиву и натянул её. Его взгляд, зоркий, как у ястреба, устремился в небо. Там, высоко над лесом, парила крупная птица — возможно, ястреб или орлан, — распластав крылья и ловя потоки утреннего ветра.
Туман медленно колыхался, то скрывая, то открывая силуэт птицы. Холодный воздух щипал щёки, а кончики пальцев слегка замёрзли, но Робин не обращал на это внимания. Он замер, прислушиваясь к ритму своего дыхания и к едва уловимому шелесту ветра в ветвях.
Ещё мгновение — и Робин чуть сдвинул прицел, учитывая направление ветра. Он знал: один точный выстрел — и ужин для его дружины будет обеспечен. Тетива тихо зазвенела, стрела сорвалась с лука и устремилась ввысь, пронзая туман и солнечные лучи.
Птица, заметив опасность, резко взмахнула крыльями и метнулась в сторону, уходя от смертоносной стрелы. Робин усмехнулся — без злобы, а с восхищением перед ловкостью создания.
— Ну что ж, — тихо произнёс он, опуская лук, — сегодня ты уходишь невредимой. Пусть будет так.
Он убрал стрелу обратно в колчан, вдохнул полной грудью свежий лесной воздух и огляделся. Туман понемногу рассеивался, солнечные лучи становились ярче, а лес пробуждался: где‑то вдали защебетала первая птица, зашуршали листья под лапами пробежавшего зверька.
Вдруг из‑за деревьев послышался хруст веток и бодрый голос:
— Эй, Робин! Ты опять даришь свободу пернатым, вместо того чтобы накормить нас? — из тумана появился Маленький Джон, высокий и широкоплечий, с дубиной на плече. Его борода была слегка припорошена инеем, а глаза весело блестели.
Робин обернулся и широко улыбнулся:
— Джон! Доброе утро. Да, эта птица заслужила жить. К тому же, — он подмигнул, — разве мы не найдём чего‑нибудь повкуснее?
— Ох, ты неисправим, — Джон подошёл ближе, потирая руки от холода. — Но знаешь что? Я встретил на опушке старого Уилла Статли. Он говорит, что неподалёку, у ручья Чёрного Дуба, видели стадо оленей.
Лицо Робина озарилось:
— Олени? Вот это удача! Позови остальных, Джон. Пусть готовятся к охоте. Но помни: только столько, сколько нужно для пропитания. Мы не жадные богачи, а свободные люди Шервудского леса.
Маленький Джон кивнул, его улыбка стала серьёзнее:
— Ты всегда был таким, Робин. Справедливым. Помню, как пять лет назад ты впервые привёл нас сюда, под защиту этих деревьев. Тогда мы были просто беглецами, а теперь — семья.
Робин положил руку на плечо друга:
— Именно так, Джон. И пока мы помним об этом, пока делимся последним куском хлеба и защищаем слабых, никакие шерифы и бароны нас не сломят.
Они зашагали вглубь леса вместе. Где‑то впереди уже слышались голоса их товарищей: весёлый смех Мача, приглушённые шутки Брата Тука и звон топора Алана-э-Дейла, который, наверное, уже разжигал костёр для завтрака.
Робин Гуд окинул взглядом просыпающийся лес, вдыхая аромат хвои и влажной земли. В этот момент он почувствовал то, что чувствовал всегда здесь, в Шервуде: свободу, братство и глубокую, тихую радость. Радость человека, который знает, ради чего стоит жить и бороться.
— Идём, друг, — сказал он тихо. — Нас ждут.
И они пошли вперёд, навстречу солнцу, которое наконец полностью разогнало туман над лесами Ноттингема.