Сундук в кустах
Перебираю свои прежние записи о делах Холмса. Пахнет старой бумагой, пылью и едва уловимо - трубочным табаком, будто дух моего друга всё ещё бродит между этими страницами. Вот отчёт о пропаже изумруда Хрюнделей, вот наброски по делу о тайном обществе кочерголюбов, вот - целая стопка заметок о загадочном исчезновении помидора в Темзе... Шесть сундуков воспоминаний!
Кстати, о сундуках. Помню, в деле оперной дивы Лючии важнейшим элементом стал именно сундук!
Что ж, устраивайтесь поудобнее, сейчас вы узнаете все необходимые подробности этого замечательного дела.
Итак, был вечер, и Холмс, восседая в кресле с трубкой, вдруг изрёк:
- Ватсон, я сейчас переоденусь крокодилом.
- Зачем?
- Затем. Затем я переоденусь обратно в человека.
- Для чего вы переоденетесь крокодилом?
- Я смогу ползать по Лондону и подслушивать чужие тайные разговоры, не привлекая особого внимания.
- Что?! - я едва не обронил челюсть.
Не слушая никаких моих возражений, Холмс извлёк из шкафа костюм крокодила. Переоделся и, виляя хвостом, отправился на улицу.
Через пару часов Холмс вернулся и доложился, что его затейливый план полностью оправдался. Он смог узнать потрясающую новость: у великой оперной дивы Лючии пропал голос!
- Представляете?! Кто-то его украл! - воскликнул Холмс. - Вчера пела как соловей, а сегодня - ни звука! Врачи разводят руками, полиция в тупике!
- Что?! - я едва не обронил челюсть.
- Да-да! Собирайтесь, мы отправляемся на поиски преступника.
Холмс переоделся обратно в человека и мы отправились с ним к месту кражи.
Роскошная однокомнатная квартира мадам Лючии напоминала птичью клетку - столько там было перьев, бус и блестящих тряпок.
- Мой голос! Мой божественный голос! - рыдала оперная дива, размахивая веером.
- Кто мог это сделать? - спросил Холмс.
Дива Лючия задумалась, затем перечислила подозреваемых: во-первых, грузчик, который вчера упал с крыши прямо на её балкон, во-вторых, гадалка по щебню, в-третьих, офицер запаса мыла на год, в-четвёртых, балерина с фабрики шпал и кройки.
Холмс выслушал, кивнул и заявил:
- Мы найдём ваш голос. Но сначала мне нужно пройтись по городу. В образе пса.
- Что?! - я едва не обронил челюсть.
Холмс, не обращая внимания на мои навязчивые вопросы, сбегал за костюмом, переоделся и принялся обнюхивать улицы. Он тыкался носом в мостовую, изучал лужи и даже пытался поговорить с голубями.
- Ватсон! - вдруг воскликнул он. - Смотрите! Следы!
Я пригляделся: на мокрой земле отчётливо виднелись отпечатки велосипедных подков.
- Что?! - я едва не обронил челюсть.
- Именно! - Холмс припал к земле. - И они ведут в заброшенный парк!
Мы бросились в заброшенный парк и обнаружили заброшенный в кусты сундук.
- Всё ясно, - заявил Холмс. - Голос был похищен и спрятан здесь. Но кто?
Для выявления преступника мы решили устроить рядом с сундуком засаду. Холмс переоделся в человека. Вооружились сачками, ждём.
В какой-то момент времени я опять едва не обронил челюсть.
Через час в парк явилась балерина с фабрики кройки и шпал. Она протиснулась сквозь нас к сундуку, открыла его и сказала:
- О, какой хороший голос!
Тут Холмс схватил её за руку и воскликнул:
- Вы пойманы, мадам!
Балерина разрыдалась:
- Я просто хотела петь! Я так завидовала её голосу!
- Зависть - это плохо! - нравоучительно изрёк Холмс.
Балерина тут же раскаялась.
Мы вернули сундук с голосом оперной диве. Дива Лючия тут же исполнила арию из «Травиаты», а балерина счастливо станцевала под эти чарующие звуки.
От всего произошедшего у меня таки отпала челюсть.