Когда Дональд Трамп объявил о победе на выборах 2016 года, его супруга Мелания, вероятно, представляла свое будущее в Белом доме в сиянии софитов и шелесте шелка. Бывшая модель, обладательница безупречной фигуры и стального взгляда, она открыто заявляла: «Я хочу быть традиционной первой леди, как Бетти Форд или Джеки Кеннеди».
Мечта была понятна. Жаклин Кеннеди стала иконой стиля, чьи образы копируют до сих пор. Мелания, казалось, имела все данные для этого: стать, вкус и возможности. Но реальность оказалась жестче любого глянцевого разворота. Вместо очередей из кутюрье, желающих сшить ей инаугурационное платье, она получила захлопнутые двери.
Мир моды, традиционно либеральный и поддерживающий демократов, объявил Мелании Трамп войну. И это был не просто холодок, это был полномасштабный бойкот.
Первым камень бросил Том Форд. Еще до инаугурации он заявил, что отказался одевать Меланию много лет назад, и не собирается делать это сейчас. «Она не совсем подходит под мой образ», — дипломатично, но жестко отрезал дизайнер, добавив, что его одежда «слишком дорога» для первой леди, которая должна быть ближе к народу (хотя Мишель Обаму он одевал с удовольствием).
Вслед за ним посыпались отказы. Марк Джейкобс, Филипп Лим, Дерек Лам, Умберто Леон (Kenzo) список тех, кто публично отрекся от сотрудничества с четой Трамп, рос с каждым днем. Софи Телле, одевавшая Мишель Обаму, даже написала открытое письмо, призывая коллег бойкотировать новую хозяйку Белого дома из-за «риторики расизма, сексизма и ксенофобии», которую транслировал её муж.
Для Мелании это был удар. Мода это язык, на котором говорят первые леди. Через одежду они транслируют дипломатию, уважение к культуре других стран и поддержку отечественного производителя. Но как говорить, если тебе заклеили рот?
Самым болезненным ударом стала позиция Анны Винтур. Главный редактор американского Vogue, « зима» модной индустрии, фактически наложила вето на появление Мелании на обложке.
Традиция, согласно которой портрет первой леди украшает «библию моды», существовала десятилетиями. Хиллари Клинтон была там, Мишель Обама появлялась на обложке трижды (!) и даже Джилл Байден получила свой разворот. Мелания Трамп за четыре года президентства мужа не удостоилась ни одной съемки в статусе FLOTUS (First Lady of the United States).
Винтур, открыто поддерживающая демократов, дала понять: Vogue это не просто журнал о тряпках, это политическая трибуна. И Трампам на ней не место.
Ситуация доходила до абсурда. Личный стилист Мелании, французский дизайнер Эрве Пьер, рассказывал в интервью, что ему приходилось буквально «партизанить». Он ходил по магазинам инкогнито, покупая одежду за полную цену, потому что бренды отказывались предоставлять вещи для примерок или дарить их, как это принято для публичных персон такого уровня.
Более того, некоторые бутики отказывали ему в обслуживании, узнав, для кого предназначается покупка. «Это был уровень бойкота, с которым я никогда не сталкивался за 20 лет работы», признавался Пьер.
Что оставалось делать Мелании? Она сменила тактику. Если дизайнеры не хотят шить для неё эксклюзив, она будет покупать их вещи в магазинах, не спрашивая разрешения.
Вместо уникальных кутюрных нарядов, созданных специально под мероприятие (как это было у Мишель Обамы), Мелания стала появляться в дорогом, но доступном «готовом платье» (prêt-à-porter) и винтаже. Она носила Dolce & Gabbana, Chanel, Gucci, Dior.
Ирония заключалась в том, что даже покупая вещи за свои деньги, она делала брендам рекламу, от которой те морщились. Бренды не могли запретить ей носить их одежду, но и не гордились этим в своих соцсетях.
Стала ли Мелания иконой стиля? Безусловно, она выглядела эффектно. Её образы были выверенными, дорогими и... холодными. Но бойкот сделал свое дело: вместо восхищения наряды Мелании вызывали ожесточенные споры и насмешки в соцсетях.
Её знаменитая куртка Zara с надписью «I REALLY DON’T CARE, DO U?» («Мне правда все равно, а вам?»), надетая во время поездки в центр для детей мигрантов, стала символом её отчужденности. Если Джеки Кеннеди через одежду объединяла нацию, то гардероб Мелании только углублял раскол.
Мечта стать новой Жаклин Кеннеди разбилась о суровую реальность политики. Мир моды показал, что красота и деньги больше не являются универсальным пропуском на вершину Олимпа. Впервые в истории платье Первой леди оценивали не по крою и ткани, а по тому, чья фамилия стоит в её паспорте.