Предыдущая часть:
Он заявился к матери, жёстко пресёк её попытки поучить его жить. К счастью, она испугалась и заткнулась. Не до её нравоучений сейчас. На выходе из управления его перехватили двое. Приличные с виду, но он сразу понял – пашины люди. Представились: «От Вениамина Семёновича». И предъявили конкретно: Вениамин Семёнович готов подождать с деньгами, но только если Сергей Иванович прямо сейчас окажет маленькую услугу. Прикрыть кое-какие дела. В детективах менты десятилетиями на мафию работают, и никто не знает. В жизни это верный путь на нары. Но выбора не было. Согласился, чтобы выиграть время. Единственный способ развязаться с такими людьми – отдать всё до копейки, с процентами и благодарностью. А он сможет, если получит отсрочку и доберётся до Лениного имущества.
Пообещав помочь, он прошёл в кабинет и велел срочно доставить к нему Верку с Петькой. Эти двое должны исправить свою ошибку. Задача простая: проникнуть в Ленину квартиру. У него есть запасные ключи на работе, но, скорее всего, замок уже сменили. Откуда, чёрт возьми, взялся этот Ветров? Сергей о нём слышал – репутация у него была как у неприступного рыцаря, Шарапов доморощенный. С ним будут проблемы. Но дверь вскрыть и без ключа можно. Верка с Петькой в этом деле собаку съели. Если Ветров наставил сигнализаций, сумеют и отключить.
– Значит, так, голуби, – инструктировал он парочку, стараясь, чтобы голос звучал жёстко и уверенно. – Проникаете в квартиру. Устраиваете там небольшой разгром, будто ценности искали.
– Ждёте, когда хозяйка вернётся, и доводите дело до конца. Легенда: воры влезли, хозяйка застукала, они с перепугу её того.
– Можете прихватить что-нибудь из мелочей, золотишко какое, для убедительности. И чтоб всё чисто было. В ваших интересах, сами понимаете. Не забывайте, болтать о полковниках себе дороже.
Верка с Петькой переглянулись. Видно было, что энтузиазма их физиономии не выражают, но спорить не посмели. Им ли не знать, что с Сергеем шутки плохи.
Через полминуты раздался негромкий щелчок, и дверь чуть приоткрылась, впуская в прихожую тусклый свет с лестничной клетки.
– Сигнализации точно нет, – довольно констатировал Петька, убирая отмычки в карман.
Верка ничего не ответила. Ей сейчас было совсем не до разговоров – организм настойчиво требовал очередной дозы, и самочувствие оставляло желать лучшего. Однако внутрь она ввалилась следом за подельником на удивление резво, особенно учитывая её внушительные габариты. Петька тут же запер дверь изнутри.
– Ничего себе тут ментяра устроился, – огляделся он, прикидывая масштабы добычи.
– А чего ж ему не жить? – отозвалась Верка уныло, косясь на сервант.
– Это да, только всё ему, видите ли, мало, – Петька покровительственно хмыкнул, словно подчёркивая, что сам он, в отличие от полковника, на такое не способен. – Вон, бабу свою законную решил извести. И всё ради денег.
Верка лишь неопределённо повела плечом, но как только Петька начал бесцеремонно заглядывать в шкафы и выдвигать ящики, она заметно оживилась. Добра тут было навалом: золотые украшения, дорогие часы, новенькие наушники, фирменная одежда. Петька хозяйственно выудил из недр шкафа вместительную дорожную сумку, и они принялись сноровисто складывать туда самое ценное.
– Компьютер ихний брать? – засомневался Петька, кивая на ноутбук, стоящий на столе. – Ментяра ругаться не будет?
– А нам-то что? – Верка даже усмехнулась. – Он сам сказал: берите, что понравится. Для правдоподобия.
Ноутбук немедленно отправился в сумку следом за остальным. Вещей набралось прилично, сумка раздулась до отказа.
– Ладно, всё равно всё не утащишь, – резюмировала Верка, окинув взглядом оставшееся добро. – Когда эта, благоверная его, заявится?
– А кто ж её знает, – Петька уже беззастенчиво открывал холодильник. – Мы пока пожрать можем. Вон сколько всего.
Идея пришлась Верке по душе. Уже через пять минут она сосредоточенно жевала гигантский бутерброд, сооружённый из половины батона и доброй части колбасы, которую она отрезала прямо так, ножом от общего куска. Петька с аппетитом уплетал холодную запечённую курицу, отрывая куски жирными пальцами.
– Недурно стряпает баба, – промычал он с набитым ртом. – Даже как-то жалко её в расход пускать.
Верка только согласно хмыкнула, не прекращая жевать.
Когда в квартиру ворвалась группа захвата, Верка от неожиданности подняла руки вверх, продолжая сжимать в правой руке недоеденный батон. Петька поперхнулся курицей и замер с вытаращенными глазами.
Петька был уверен, что сигнализации в квартире нет, и он не ошибся – её действительно не было. Но он не обратил внимания на крошечный датчик, замаскированный на внутренней стороне двери. Датчик не издавал ни звука, не зажигал лампочек, он просто посылал сигнал на телефон Константина Ветрова. Как только дверь открылась, приложение на его смартфоне ожило. Ветрову оставалось лишь заглянуть в него и убедиться, что хозяйка вернулась домой. Увидев вместо Лены грузную тётку и тощего мужика, он мгновенно оценил ситуацию. Коротко переговорив с Леной и велев ей пока держаться от квартиры подальше, он набрал нужный номер. Проникновение со взломом налицо – любой законопослушный гражданин обязан сообщить об этом в органы.
Дальнейшее было делом техники. Приехавший наряд застал парочку врасплох. Улики, аккуратно сложенные в сумку, говорили сами за себя. А когда подъехала Лена вместе с Ветровым и уверенно опознала свои вещи, а заодно и нападавших, следствие довольно потёрло руки. Теперь можно было отчитаться о раскрытии не одного, а сразу нескольких дел – за этой парочкой числилось много чего.
А потом события и вовсе приняли неожиданный оборот. Петька и Верка, пережив короткий, но мучительный период наркотической ломки в камере, проявили удивительную сознательность и горячее желание сотрудничать. Они выдали такие подробности и назвали такие имена, что у следователей голова пошла круг. Так часто и бывает: случайно потянешь за одну ниточку, а она не обрывается, а тянет за собой другие, и в конце концов вытаскиваешь на свет такое, что газеты потом месяцами смакуют подробности громких арестов и сенсационных судебных процессов.
Сергея Соколова взяли тихо, прямо в его кабинете. Он уже знал, что его подручные провалились, но бежать не решился. Бегство означало бы, что за ним погонится не только полиция, но и люди Вениамина Семёновича. А те умеют находить беглецов гораздо эффективнее официальных органов. Полковник Соколов, при всех его недостатках, дураком не был. Он прекрасно понимал, что вляпался по-крупному и чистым уже не выберется. Поэтому он поступил почти так же, как Верка с Петькой, только расчётливее и хладнокровнее. Он пошёл на сделку со следствием.
Никакого полного иммунитета ему, конечно, не дали – на такое в подобных преступлениях рассчитывать наивно. Но кое-какие преференции он получил: отдельную камеру с проверенными соседями, возможность отбывать срок под чужим именем, закрытый суд и, что немаловажно, колонию для бывших сотрудников. А это означало, что у него появился реальный шанс когда-нибудь выйти на свободу. В обмен на это он сдал следствию Вениамина Семёновича со всей его командой. Сдавать пахана было смертельно опасно, но сидеть в одной камере с его людьми – ещё страшнее. Выбор оказался невелик. И заварилась такая каша, что мало не показалось. Пошли аресты, обыски, задержания с стрельбой, как в лихие девяностые. Говорили, что на сей раз силовики взялись за мафию всерьёз и надолго. А сфера деятельности у группировки Вениамина Семёновича была обширнейшая: игорный бизнес, наркотики, торговля людьми, крышевание похоронных контор и рынков, коррупция, махинации с недвижимостью – всего и не перечислишь. Полетели погоны в областном управлении, пошли под суд чиновники из налоговой и мэрии, задержали нескольких крупных бизнесменов, считавшихся столпами местной экономики. Оказалось, что столпы эти стояли на фундаменте далеко не из железобетона. А главное – взяли самого Вениамина Семёновича. Изучая его жизнь и привычки, даже видавшие виды оперативники и журналисты хватались за голову.
Лена Соколова в эти громкие события особо не вникала. У неё хватало своих проблем, и проблем куда более личных. Самым тяжёлым оказался разговор с дочерью. Маша, узнав об аресте отца и причинах, отреагировала так, что Лена испугалась. У девушки случилась настоящая истерика, граничащая с нервным срывом. Для неё, ещё совсем юной и привязанной к отцу, правда оказалась крушением всего мира. Но, к счастью, Маша оказалась крепче, чем можно было предположить. Да, она кричала, плакала, чуть не потеряла сознание. Однако, когда врачи немного привели её в порядок, девушка нашла в себе силы взять себя в руки. Она без истерик, молча, выслушала подробный рассказ матери. Потом сходила на допрос в следственные органы – процедура формальная, но для девочки-подростка всё равно тяжёлое испытание. А через несколько дней сказала Лене то, от чего у той защипало в глазах:
– Мам, я, наверное, буду считать, что папа умер. Понимаешь? Тогда я смогу вспоминать о нём хорошо, помнить наши счастливые дни. А тот человек, который заказал тебя, проигрывал миллионы и дружил с бандитами, – это не мой папа. Он его… ну, погубил, что ли. Вот пусть и получает за это.
Лена обняла дочь, чувствуя, как ком подступает к горлу. Маша, сама того не ведая, выбрала единственно верный способ пережить это.
– Ты права, милая. Я тоже так буду думать. Наш папа умер. А этот… этот чужой человек. И его накажут. Но ты помни: ты его дочь. Значит, в тебе осталась частичка настоящего папы, того, которого мы любили. И я верю, что ты эту частичку сохранишь.
Сергей на развод согласился мгновенно, больше того – всячески ускорял процесс. Он предложил Лене всё нажитое в браке имущество в обмен на её отказ от алиментов.
– Мне всё равно, скорее всего, конфискацию добавят, – объяснил он на короткой встрече, организованной следователем. – Надо развестись и раздел произвести до приговора. Тогда всё Маше отойдёт. А алименты… Недолго вам их получать, она уже большая. Если что, я лучше матери буду помогать.
Лена согласилась. Игровые долги Сергея признаны не были – они висели на нём лично, да и кредиторы теперь сами сидели по камерам и думали о другом.
Через несколько месяцев состоялся суд. Закрытый, без прессы и лишних глаз. Сергей получил двенадцать лет строгого режима. Спорить он не стал, смысла не было. На последнее заседание, благодаря связям Константина Ветрова, пустили Лену. Она сидела в пустом зале и смотрела на человека, с которым прожила почти двадцать лет, пытаясь разглядеть в нём хоть что-то от прежнего Сергея. Не увидела. Наверное, Маша была права.
На ступеньках суда её ждал Константин. Он просто подошёл и молча взял за руку. И это было правильно.
Да, когда вся эта история закончилась, Константин Ветров не исчез из её жизни. Он оказался не просто отличным специалистом и человеком, который в трудную минуту пришёл на помощь. С ним было легко, интересно, спокойно. Они говорили на разные темы, гуляли, сидели в кафе. У них оказалось много общего, даже темпераменты совпадали – периоды активности и покоя чередовались синхронно. Лена пока не думала о новом романе, о том, чтобы строить какие-то серьёзные отношения. То, что было между ними, она называла дружбой. Но дружбой настоящей и, как она сама себе признавалась, очень перспективной. В конце концов, они оба были не в том возрасте, когда любовь накрывает с головой, как девятый вал. Время бурных страстей прошло. Теперь им обоим нужны были отношения тихие, мирные, надёжные. А для таких отношений дружба – лучшая основа.
Маша пока ничего не говорила. Она знала дядю Костю как человека, который помог маме в страшной ситуации, и относилась к нему хорошо. Но ей сейчас было не до наблюдений за маминой жизнью. Придя в себя после потрясения, Маша, как это часто бывает в юности, с головой окунулась в личную жизнь. У неё появился молодой человек, Алексей. Лена его одобрила – парень оказался скромным, воспитанным, производил приятное впечатление. «Юность – пора любви», – думала Лена, глядя на дочь. А они с Константином никуда не торопятся. У них всё впереди. Или не впереди, а уже здесь, в этих тихих вечерах, долгих разговорах и чувстве, что ты не одна.
– Я пытаюсь сменить одного бывшего полицейского на другого, – иногда посмеивалась Лена над собой. Но тут же поправляла себя: замена – не то слово. Бывшие, они ведь тоже разные бывают.