Как же хочется чайку!.. Инна завернулась в покрывало, взяла любимую чашку - и осторожно выглянула в коридор.
Там было пусто. Кулер стоял совсем недалеко - между её дверью и соседней. Но на этом всё хорошее и заканчивалось. Когда она подошла ближе, то увидела, что резервуар тоже пуст - даже не на 100, а на все 146 процентов. Прозрачный пластик был слегка смят - будто кто-то жаждущий, не удовлетворившись простой водой, попытался высосать из него ещё и воздух.
"Что же делать?" В номере у Инны вроде бы имелось какое-то подобие чайника. Но его вид с первой же секунды вызвал у неё брезгливость. Да и от местной воды можно было ожидать любых сюрпризов. А запастись хотя бы поллитровочкой покупной воды она не догадалась - так крепко понадеялась на здешний кулер.
Нет, остаться без вечернего чаепития - не вариант!..
Можно, конечно, спуститься этажом ниже - и посмотреть, как обстоят дела там. Но не идти же прямо так, в образе весëлого привидения. Придëтся снова одеваться, обуваться, причëсываться...
Но тогда уже нет смысла шариться по этажам. Внизу, кажется, есть магазинчик, где можно купить воду в бутылках. А заодно и пугануть девочек на ресепшне, чтоб не расслаблялись!..
Пока Инна раздумывала, как же ей поступить, за соседней дверью вдруг щëлкнул замок. Инна инстинктивно рванулась к себе... но было поздно.
Сосед уже выглянул в коридор. Так же, как Инна, он был закутан в покрывало - с той разницей, что оно скрывало только его нижнюю часть, - и так же, как и она сама минуту назад, искал глазами кулер. Найдя его, он заодно нашëл и Инну. Надо было делать хорошую мину при плохой игре:
- Добрый вечер!
- Добрый, - обрадовался сосед. - Ну наконец-то хоть кто-то с человеческим лицом! А то ходят все с постными рожами, ни здрасьте, ни до свидания...
- А воды нет, - пожаловалась Инна. - Совсем про нас забыли...
Сосед нахмурился, покачал головой - но в тот же миг поступил чисто по-мужски: не стал принимать на веру слова (даже очень симпатичной) дамы - а подошëл к пустому кулеру и осмотрел его сам, чтобы убедиться во всëм лично. Осмотр не разочаровал его:
- Ой-ой-ой, - озабоченно произнëс он, переведя глаза на Инну.
(Она обратила внимание, что сосед - в отличие от неё - ничуть не стесняется своего вида. Даже наоборот: он явно рад случаю продемонстрировать свой мускулистый, действительно красивый торс. Инна не могла бы сказать того же о своих худых плечах и ногах - и поспешила плотнее закутаться в покрывало.)
- Что делать будем? - спросил сосед уже на правах доброго знакомого. Инна пожала плечами:
- Надо бы администрацию слегка пнуть, чтобы пошевелилась...
- А приходите ко мне пить чай! - вдруг предложил сосед. - Я как знал - баклажку воды сегодня прикупил. А кипятильник я всегда на всякий случай с собой беру. Старая командировочная привычка. Вот и пригодилась!
- Спасибо, с удовольствием, - вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.
Она сама бы не поверила, что может согласиться на подобное предложение. Но этот сосед нравился ей всë больше и больше. И дело было не только в его мужественной внешности. Манерами и хорошо поставленной речью этот импозантный брюнет лет пятидесяти напоминал киноактёра из какого-то старого фильма. А такие вещи - с течением времени всë более редкие - Инну всегда подкупали.
- Только мне надо переодеться, - смущëнно сказала она. - Минут десять, ладно?..
- Да и мне тоже, - рассмеялся сосед. - Давайте для верности... двадцать минут. Вас как зовут?
- Инна...
- Очень приятно, Инночка. А я Вениамин, можно Веня. Так значит, через двадцать минут жду вас у себя в номере. Я как раз и чай успею вскипятить...
С этими словами он скрылся за дверью, еле успев подхватить свою уже спадавшую тогу. Инна последовала его примеру.
*
Ещё полчаса назад Инне было лень даже натянуть джинсы, чтобы спуститься к стойке администрации. Теперь же она собиралась "в гости" по всем правилам. Надела своë лучшее платье - вообще-то пляжное, но с виду почти коктейльное: собирая вещи, она кинула его в сумку сама не зная зачем, "на всякий случай". Вот случай и представился.
Впрочем, перебарщивать с торжественностью тоже не стоит. Волосы убраны кверху, небрежно схвачены "крабиком". Слегка подкрашены губы и ресницы. Капельку туалетной воды?.. - нет, это уже лишнее. Не нужно выглядеть так, будто напрашиваешься. К тому же ещё неизвестно, как новый знакомый относится к парфюму. Многие вообще его не переносят.
В назначенное время Инна постучалась в соседскую дверь, зажав подмышкой скромное угощение - коробку рахат-лукума. Как раз сегодня купила для себя любимой - коротать одинокие вечера. Ан вот как вышло-то. Кто бы мог подумать?..
- Заходите, Инночка!
По лицу соседа, почти тотчас же открывшего ей дверь, было видно, что её старания не прошли незамеченными:
- Выглядите потрясающе!..
Но и сам он не ударил лицом в грязь. Рваные джинсы и разудалая гавайка: что-то романтически-залихватское. "Хотя что это я, - с лëгкой грустью подумала Инна. - Уж этот-то будет хорош в любом виде".
...Они сидели за маленьким столиком на балконе, откуда открывался фантастический вид на закатное море. Чай у Вениамина Григорьевича оказался удивительно вкусным, а рахат-лукум в коробке - свежим. "Это какая-то сказка", - думала Инна.
- ...А как же так случилось, что вы здесь совсем одна, Инночка?..
- Да вот, пришлось недавно расстаться... с одним человеком... Неудачный роман, ничего серьёзного... Просто захотелось как-то развеяться...
Инна вдруг поймала себя на том, что говорит неправду. То есть по факту всë так и было, но неправда была в самой её интонации. Она по инерции произнесла эту фразу с грустью - но вдруг поняла, что нисколько не грустит.
- А вы художник? - спросила она, чтобы скрыть смущение. (Ещё только войдя в соседский номер, обратила внимание на небольшие, но симпатичные пейзажики, написанные то ли маслом, то ли акрилом, сохнущие где только можно - на столе, тумбочке, подоконнике. Явно виды с балкона. В углу стоял треножник с ещё одним недописанным пейзажем).
- Любитель, - усмехнулся Вениамин. - Вот, приехал на этюды...
- А так, по жизни, чем занимаетесь? - не унималась Инна. Но Вениамин остановил её коротким жестом ладони:
- Об этом, Инночка, я не имею права болтать. Особенно сейчас. Впрочем, намекну: именно поэтому я отдыхаю здесь, в Сочи, а не где-нибудь... на Мальдивах. Хотя вполне мог бы себе позволить и не такое...
- Понимаю, - почти неслышно прошептала Инна. - Оборонка...
Вениамин Григорьевич коротко кивнул, как бы закрывая тему. Инна не стала настаивать:
- А картину у вас можно приобрести? - игриво спросила она.
Ей и правда вдруг показалась соблазнительной мысль привезти домой такой сувенир. Не какой-нибудь пошлый магнитик из ларька, а эксклюзивную работу. Да ещё в исполнении такого интересного автора...
- Да это же просто маленькие этюдики, - смутился Вениамин Григорьевич. - Я вам и так, бесплатно подарю. Если вам что-то понравилось...
- А мой портрет можете написать? - Инна понимала, что её уносит куда-то не туда, но уже не могла остановиться:
- Напишите меня на фоне этого неба... Этого моря... В виде русалки...
Что ж, Вениамин Григорьевич был человеком опытным - и намëки прекрасно понимал. Было более чем очевидно, что в ближайшие два-три часа ему придëтся работать отнюдь не красками. (Хотя, возможно, и по холсту).
Мы не знаем, расстроил ли его этот факт как художника, - но как мужчину он его точно обрадовал.
*
Спустя три дня Вениамин Григорьевич улетел домой, - а Инна осталась догуливать свой отпуск в одиночестве. Ей в утешение остались два маленьких пейзажика - и собственный портрет. (Не в виде русалки, конечно, но всë равно неплохой. Глаз у художника-любителя оказался на удивление точным, а рука - верной).
На место Вениамина Григорьевича подселили молодую пару, которая всë время ругалась. Через стенку Инне всë было слышно, поэтому она старалась поменьше сидеть в номере. Гуляла по набережной, иногда заходила в магазинчики и кафешки - и вспоминала предыдущего соседа. Тот на прощание мягко объяснил ей, что в Москве они встречаться не смогут. Дома у него жена, на работе - любовница, и ему просто некуда вписать Инну в свой график.
Иногда с ней пытались знакомиться другие мужчины, но Инна мягко отклоняла все предложения. Она тосковала по Вениамину Григорьевичу - и знала, что больше никогда не встретит такого, как он.
Кулер теперь был всегда полон, но чай из него был каким-то невкусным.
Но было во всëм этом и кое-что хорошее. Мысли о том человеке, разрыв с которым она приехала сюда лечить, больше не беспокоили её. И она знала, что больше никогда не побеспокоят. Думая о нëм, она ощущала полное равнодушие.
Вернее, ей было просто скучно и лень о нëм думать. А пейзажи, написанные рукой Вениамина Григорьевича - вот они...
Инна вдруг представила себя в старости - лет так через тридцать-сорок. Вот она смотрит на картины, на свой портрет, удивляется, какая она тогда была красивая - и тихо радуется вещественному доказательству: то, что было с ней - было на самом деле.
И впервые за последние дни она почувствовала, что грусть её, казавшаяся невыносимой, начинает понемногу рассасываться и светлеть.
---
Также про Вениамина Григорьевича здесь: