Интересный факт: никто точно не знает, сколько в Москве скульптурных памятников людям. Официальные органы такой учет не ведут, а энтузиасты последний раз подсчитывали количество антропоморфной скульптуры в 2018 году. Тогда портретных монументов в столице насчитывалось около 800.
Сложно представить, что еще 200 лет назад никаких памятников в Москве не было и в помине. В Санкт-Петербурге уже стояли монументы Петру I, Павлу I и Суворову в образе бога войны Марса — всё-таки столица империи. В Москве же в честь событий возводили триумфальные арки, обелиски, часовни, но не портретные статуи. Первой такой скульптурой в городе стал памятник Минину и Пожарскому, открытый 20 февраля 1818 года.
Почему именно им, а не, скажем, первому царю из династии Романовых? Дело в том, что Минин и Пожарский стали первыми народными героями России и почитание их начало формироваться еще во времена Екатерины. Неслучайно это время называют эпохой Просвещения — именно тогда интерес к своей истории перестал быть уделом летописцев, а стал живой частью общественной жизни.
В 1770-х годах Екатерина лично санкционировала создание трагедий о Смутном времени, а в 1782 году приказала отмечать годовщину освобождения Москвы как государственный праздник. Это было принципиально иначе, чем почитание царей: Минин (земский староста) и Пожарский (князь-воевода) олицетворяли единение всех сословий ради спасения страны. Их стали ставить в пример не как святых, а как граждан, чья воля изменила ход истории.
Идея памятника начала обсуждаться в самом начале XVIII столетия в петербургской интеллектуальной среде, но практического продолжения тогда не получила. Перелом наступил в 1808 году, когда жители Нижнего Новгорода инициировали сбор средств на монумент своим землякам. Именно эта инициатива «снизу» получила поддержку Александра I. Он повелел объявить конкурс, в результате которого лучшим проектом была признана работа ректора Академии художеств Ивана Мартоса.
Пока шел конкурс, кампания по сбору средств из городской стала национальной, что позволило собрать около 130 тысяч рублей. И поскольку деньги поступали со всей страны, было решено установить памятник не в Нижнем Новгороде, а в Москве — там, где разворачивались события 1612 года.
Интересно шла работа над скульптурой. Сначала Мартос сделал композицию из глины в натуральную величину — 4,5 метра. Прижизненных портретов Минина и Пожарского не существовало, поэтому скульптору позировали его сыновья. С глиняной фигуры сняли точнейшую гипсовую форму, причем не целиком, а по частям. По этой форме отлили восковую копию всей скульптуры — в натуральную величину, с полной проработкой складок, лиц, пальцев, доспехов. Потом на восковую фигуру начали наносить слои огнеупорной массы. Вначале тончайшие, чтобы правильно снять рельеф, а потом грубее и толще. В итоге вокруг восковой скульптуры выросла толстая, многослойная «скорлупа» — огромная огнеупорная форма.
Далее форму медленно прокалили в печи, вытопив воск, вставили внутрь особые сердечники — «скелет» будущей скульптуры. И только после этого всего за 9 минут заполнили форму расплавленной бронзой. Вот так получилась цельная фигура Минина и Пожарского, над которой Мартос работал еще несколько месяцев, зачищая, чеканя, подгоняя поверхности и устраняя дефекты.
Открытие памятника 20 февраля 1818 года стало крупным городским событием: на Красной площади собрались представители двора, знати и множество жителей. Вот так в Москве появилась первая публичная портретная скульптура — и сразу такая, которая задала тон всей последующей традиции.