Юля свекрови не нравилась, и это было взаимно. Не то чтобы Юля была злопамятной. Просто времени прошло слишком мало, чтобы позабыть, как Мария Егоровна нарочито громко в телефонных разговорах выговаривала Вадику, что лучше бы ему вернуться к Леночке. Леночка же такая хорошая и к тому же родила ему детей.
Звонила Мария Егоровна по несколько раз в день, дабы наверняка попасть в цель, и это у неё получалось. Юля убегала на кухню или лоджию, чтобы не слышать, как Мария Егоровна спрашивает и как Вадик рассказывает, о чём говорил с Леночкой, когда они виделись в последний раз, но всё равно слышала. Слух становился тонким и избирательным. Юля не слышала ни урчания холодильника, ни криков соседей, ни шуршания колёс на парковке под окнами. Ничего кроме гнусного голоска Марии Егоровны.
Про Юлю Мария Егоровна тоже вспоминала. Называла её понаехавшей и обвиняла в том, что Юля вцепилась в хорошего мужика. Вадик что-то мямлил, что всё совсем не так, но Мария Егоровна тут же его перебивала. Нечего спорить с матерью. Ей лучше знать.
Юля плакала. Много и часто. Мария Егоровна не знала ничего, а Юля знала, что Мария Егоровна ничего не знает, но было горько и обидно.
Юля была из тех, кто готов поклясться на Библии, что никогда не будет встречаться с женатым. Однако, она встречалась. Мучилась угрызениями совести, оправдывала саму себя, что у неё всё по-другому, но встречалась.
От жены Владик ушёл не сразу, но сравнительно быстро. Подал заявление на развод, собрал вещи и ушёл. Юля была к этому причастна.
Поразмыслив над собственным положением, Юля решила, что сгорит со стыда, если ходить в любовницах несколько лет. Не так это приятно, как думают жены. Это скорее унизительно. Мужчина есть, но его нужно прятать, как школьники прячут сигареты. Не очень-то качественно. Запах табачного дыма остаётся же.
Юля поставила Владика перед выбором: либо он уходит от жены, либо забывает дорогу в её скромную квартиру. Владик подумал и ушёл от жены. Сказал, что давно хотел, но повода не было.
Кто-то из подруг поддержал. Не хотел бы – не ушёл. Нечего брать лишний грех на душу. Кто-то покачал головой с осуждением. Увела. Это так называется и это очень плохо.
Юля и сама догадывалась, что ничего хорошего в таком начале нет. Её родители думают, что Владик какой-то проходимец. С одной пожил. Теперь с другой живёт. Потом переедет к третьей. С каждым годом нравы становятся всё свободнее. Его родители, в частности, мать спускали собак на Юлю. Не попадись Владику на пути Юля, всё было бы хорошо. Жил бы с семьёй и перед соседями стыдно бы не было.
Юля расписывалась в бессилии. Она была не готова к такому давлению. Зато Владику всё было нипочём. Он выслушивал свою мать и новую тёщу, а потом включал компьютер и проходил новую миссию.
Неизвестно, сколько бы длилась эта холодная война, если бы Юля не забеременела. Мария Егоровна сразу переменилась. Перестала вспоминать про Леночку и стала справляться о здоровье Юленьки, а потом приехала с мужем, тортом и большой банкой коровьего молока. Обняла, назвала дочкой и расселась за кухонным столом.
Юля сказала, что срок ещё маленький и неизвестно, кто будет: мальчик или девочка.
Мария Егоровна махнула рукой и уверенно заявила:
– Я тебе и без всяких УЗИ скажу: мальчик.
Юля вздохнула. Она хотела девочку. Впрочем, Мария Егоровна может и ошибаться. Даже УЗИ этим грешат.
Мария Егоровна настаивала. Мальчик и всё тут. Другого не дано.
Рассказала Мария Егоровна и откуда знает такую ценную информацию. Оказывается, когда Владик был маленьким, какая-то цыганка предсказала его судьбу.
Женится, но не по большой любви. Приживет двух детишек: сначала мальчика, потом девочку, а потом соберётся и уйдёт к другой. Там будет любовь, и будет третий ребёнок – мальчик, и жить с ней он будет до старости.
Так всё и получилось. В точности, как сказала цыганка.
Владик слушал и удивлялся. Первую часть истории он слышал и не раз, а о второй мать молчала. Мария Егоровна виновато улыбнулась и сказала, что не хотела Леночку расстраивать. Это же просто гадание. Вдруг цыганка что-то напутала. Зато сейчас известно, что предсказано всё в точности. Потому будет мальчик, и нет здесь никакой интриги.
УЗИ показало девочку. Показало чётко. Девчонка оказалась бойкой и не стеснительной.
– Хм... Точно девочка? – спросила Мария Егоровна.
– Точно, – ответила Юля.
– Быть не может, – сказала Мария Егоровна.
– УЗИ говорит так.
Мария Егоровна моментально расстроилась. То ли настроилась на внука, то ли что-то ещё. В следующих разговорах держалась отстраненно и лишь иногда вставляла:
– У тебя будет мальчик. Врёт твоё УЗИ.
До родов Юля побывала ещё на нескольких УЗИ. Беременность протекала не очень гладко. Приходилось просвечивать аккуратный круглый живот. Все УЗИ твердили, что Юля ждёт девочку. Мария Егоровна спорила, но в интонации менялась. Девочку не предсказывали, но именно девочка у Юли и родилась.
Мария Егоровна переспросила несколько раз, сухо поздравила и завершила вызов. В разговорах с Вадиком снова стали мелькать упрёки и подозрения. Не может быть у Юли девочка. Что-то здесь нечисто. Что-то не сходится.
Юля снова начала плакать. Она даже не успела назвать свекровь мамой. Как чувствовала, что не нужно привыкать к её теплу.
Вадик снова не принимал близко к сердцу. Девочка и девочка. В то, что нагадала цыганка, он никогда не верил. Прикольно, что почти всё сбылось.