Имя Аполлона Гиляриевича Горавского (1833–1900) сегодня не столь известно, как имена его великих современников — Репина или Шишкина. Однако для истории русского и белорусского искусства второй половины XIX века это фигура знаковая.
Аполлон Горавский родился 23 января (4 февраля) 1833 года в родовом имении Уборки Игуменского уезда Минской губернии (ныне Березинский район Беларуси). Горавский происходил из обедневшей польской шляхты, и, казалось, судьба готовила ему военную стезю: в 1843 году мальчика определили в Александровский кадетский корпус в Брест-Литовске (теперь Брест). Но именно там, под руководством штабс-капитана Василия Ольдероге, будущий художник впервые постиг основы рисунка и перспективы.
Судьбоносным стало знакомство с семьёй Бенуа. Летние практики в имении полковника Михаила Леонтьевича Бенуа открыли перед юношей мир высокого искусства. Знакомство с архитектором Николаем Леонтьевичем Бенуа укрепило его в желании стать художником. В 1850 году, отказавшись от военной карьеры, Горавский поступает в петербургскую Академию художеств.
Здесь он учится у двух столпов академической школы — Максима Воробьёва и Фёдора Бруни. Это двойное наставничество во многом определило разносторонность его дарования: Горавский одинаково уверенно чувствовал себя и в пейзаже, и в портрете, и в религиозной живописи.
В 1854 году он оканчивает Академию и за пейзаж «Вид в имении графа Кушелева-Безбородко “Краснопольцы”» удостаивается Большой золотой медали и звания классного художника первой степени. Осенью 1855 года Горавский приехал в Свислочь и в том же году женился на дочери полковника Михаила Леонтьевича Бенуа, Александре.
Пейзажи Горавского, созданные в 1850–1860-е годы, отличает особая поэзия, он тяготел к камерным, лирическим мотивам.
Успех пришёл к нему быстро. Осенью 1855 года император Александр II приобрёл его пейзаж «Вид дубовой рощи на берегу реки Свислочь близ Бобруйска» — случай, говоривший о высоком признании мастера. Критик Владимир Стасов, несклонный к сентиментальности, отмечал в работах Горавского «теплоту чувства и искренность в передаче родной природы».
В 1858–1860 годах как пенсионер Академии Горавский путешествует по Европе. В Женеве он знакомится с известным швейцарским пейзажистом Александром Каламом, чьи советы по живописи оказали на него заметное влияние. Однако подлинный триумф ждал его по возвращении.
В 1861 году он представил в Совет Академии картину «Молящаяся старушка», написанную ещё до отъезда с жительницы его родного села Уборки — крестьянки Анисьи Ивановой. Эта работа стала событием. Илья Ефимович Репин в своих воспоминаниях тепло отозвался об этом произведении, назвав его образцом «душевной правды». Критики того времени писали, что Горавскому удалось «не просто изобразить молящуюся старуху, но передать тот глубокий, внутренний свет, которым озарена её вера». За эту картину и серию этюдов художник был удостоен звания академика.
Знакомство Горавского с Павлом Михайловичем Третьяковым состоялось в 1856 году, и вскоре завязалась тесная дружба. В своём письме к художнику Третьяков, критикуя одну из его работ, формулирует свои пожелания:
«Мне не нужно ни богатой природы, ни великолепной композиции, ни эффектного освещения, никаких чудес… Дайте мне хоть лужу грязную, да, чтобы в ней правда была, поэзия, а поэзия во всём может быть, это дело художника».
Этот совет оказал огромное влияние на Горавского, который искренне стремился соответствовать высоким требованиям друга.
Аполлон Гиляриевич неоднократно гостил у Третьякова в Москве, консультировал коллекционера, помогая формировать его собрание. В 1857 году он написал портрет сестры Третьякова — Софьи Михайловны.
Портретная галерея, созданная Горавским, впечатляет своим размахом. Ему позировали композиторы: он оставил нам образы М. И. Глинки (1869) и А.С. Даргомыжского.
Особое место занимает портрет его учителя — ректора Академии Фёдора Бруни (1871). Кисти Горавского также принадлежат портреты Николая Бенуа и Льва Лагорио.
Во второй половине 1860-х годов Горавский активно участвовал в знаменитых «четвергах» Санкт-Петербургской Артели художников, организованной Иваном Николаевичем Крамским. На этих собраниях он общался с Репиным, Антокольским, Шишкиным. Крамской позже напишет портрет Горавского (1867, ГРМ), оценив в нём не только талант, но и «редкую порядочность и тонкое понимание искусства».
Значительный пласт творчества Горавского составляет религиозная живопись, он стремился соединить каноническую строгость с живым, реалистическим чувством.
В последние годы жизни художник всё чаще проводил лето в приобретённом имении Кирилловичи в Псковской губернии. Там, вдали от столичной суеты, были созданы его поздние шедевры: «Столетний крестьянин» (1889) и удивительный по своему светоносному строю пейзаж «Клевер в цвету» (1895).
28 марта 1900 года Аполлон Горавский скоропостижно скончался в Мариинской больнице Петербурга. Он был похоронен на Выборгском католическом кладбище.
Сегодня наследие Горавского рассредоточено по музеям России и Беларуси. В Национальном художественном музее Республики Беларусь хранится более 40 картин, а также уникальный семейный архив художника, переданный в дар музею его потомками.
🎨 Если статья была вам интересна, то прошу поставить лайк или написать комментарий. Мне интересно ваше мнение.