Когда в сентябре 2022 года, сразу после смерти Елизаветы II, стало известно, что Уильям и Кэтрин получают титулы принца и принцессы Уэльских, публика восприняла это как естественный порядок вещей. Так и должно было случиться: наследник становится принцем Уэльским, его жена - принцессой Уэльской. Протокол сработал безукоризненно, словно механизм старинных часов.
Но у титулов, особенно в британской монархии, есть не только юридический, но и эмоциональный вес. И у титула принцессы Уэльской этот вес, пожалуй, тяжелее, чем у любого другого - по одной простой причине: его последней на тот момент обладательницей была Диана, принцесса Уэльская. И Кэтрин изначально неохотно соглашалась на этот титул, об этом написал королевский редактор Mirror Рассел Майерс в своей новой книге «Уильям и Кэтрин: Сокровенная история изнутри».
«Это говорит о том, насколько она рассудительна», - сказал бывший высокопоставленный помощник как Уильяма, так и Кэтрин».
«Она доброжелательна в своих намерениях, но также хочет создать для себя и своей семьи собственную роль, которая во многом сильно отличается от того, как вели себя поколения членов королевской семьи в прошлом».
Те, кто работал с Кэтрин в первые годы её королевской жизни, не раз отмечали одну характерную черту: она никогда не пыталась ускорить события. В отличие от многих новоиспечённых членов королевской семьи, которые стремятся сразу занять максимально заметное место, она предпочитала двигаться медленно, почти академически, словно изучая институт, в который вошла. И в этом смысле её осторожность в отношении титула выглядела логичным продолжением той же линии поведения. Не отказ, не страх, а желание понять, как именно жить с именем, которое уже стало частью национальной мифологии.
В современной монархии мало кто не понимает, что сравнения с Дианой неизбежны - не потому, что кто-то сознательно их провоцирует, а потому что память о ней остаётся частью коллективной британской эмоции, своего рода историческим фоном, который невозможно выключить по желанию.
Дополнительный оттенок истории придавал и тот факт, что сам титул долгое время словно стоял «на паузе»: Камилла, выйдя замуж за Черльза, тогдашнего принца Уэльского, сознательно не пользовалась им и предпочитала оставаться герцогиней Корнуоллской - жест, продиктованный не столько протоколом или уважением к Диане (вот уж в чем Камиллу точно нельзя заподозрить), сколько настроениями общества и его памятью о "народной принцессе".
Поэтому, когда титул наконец перешёл к новому поколению, он оказался не просто строкой в официальных документах, а знаком, который публика всё ещё читала через эмоции и воспоминания девяностых.
В этом контексте сомнения Кэтрин выглядели почти неизбежными. Принять титул означало не только вступить в следующую стадию королевской карьеры, но и фактически согласиться на постоянное присутствие в сравнительной рамке, где любое появление, любой жест, любая благотворительная инициатива неизбежно будут соотноситься с фигурой её знаменитой предшественницы. Не каждая публичная фигура готова к такой перспективе без серьезных раздумий.
Она говорила об этом с Уильямом, с самим королём. Кэтрин рассматривала вариант остаться герцогиней Корнуоллской - титул спокойный, безопасный, без призраков прошлого.
Тем не менее, Кэтрин решилась. И со временем стало ясно, что ее стратегия заключается не в том, чтобы избегать сравнений, а в том, чтобы сделать их менее значимыми - спокойной последовательностью работы, долгосрочными проектами, осторожным расширением повестки. Там, где Диана изменила эмоциональный язык монархии, Кэтрин, похоже, выбрала более тихую задачу: сделать присутствие института в общественной жизни устойчивым и предсказуемым, без резких поворотов и драматических жестов.
Подписка, лайк и комментарий очень помогут в продвижении канала!
Подписывайтесь также на ТГ-канал Монарх Ия https://t.me/+iZR38VO5e9U3OGVi