В 2015 году весьма пожилой (на тот момент - 83 года) итальянский философ посмотрел на бурное развитие соцсетей и заявил нечто неудобное и обидное для "ан масс". Масса, естественно, глубоко и шумно оскорбилась его откровениями.
Звали этого человека Умберто Эко - да-да, это был он, автор "Имени розы" и других, не менее захватывающих книг. А еще он был медиевистом (специалистом по периоду средневековья), семиотиком, изучавшим, как создается смыслы, философом и эссеистом. На протяжении десятилетий он анализировал, как распространяются идеи, как символы формируют веру и как общества решают, чему быть правдой (и не всегда это что-то - правда).
Так что, когда социальные сети начали менять общественную жизнь, Эко обратил на данное явление своё пристальное внимание.
В июне 2015 года во время интервью в Италии его спросили, что изменил интернет. Его ответ был прям и достаточно резок: социальные сети, по его словам, дают "легионам иди...(цензура)" право голоса, и вовсе не того голоса, как если бы они выступали в ближайшем баре только после бокала вина, где их давно знали и спокойно игнорировали - теперь, предупредил он, им дают такую же платформу, что и экспертам. Профессионалам. Он назвал это вторжением.
Обратная реакция была немедленной. Пользователи соцсетей обвинили его в элитарности. В ненависти к демократии. В желании замолчать обычные голоса "из народа", или как говорилось в России ранее - "от сохи".
Эта реакция полностью исказила его точку зрения. Собственно, и об этом он предупреждал тоже.
Эко не спорил против свободы слова. Он предупреждал о том, что происходит, когда экспертиза лишается ценности, когда годы изучения, поиска доказательств своей точки зрения - проверяемых со стороны доказательств и ответственности за них рассматриваются как равные мнению или уверенности. Самоуверенности.
На протяжении веков публичный дискурс проходил некий ряд фильтров. Были редакторы. Были обзоры публикаций на тему. Был фактчекинг, наконец (хорошо, что Эко не застал ИИ с его потоком фейкофактов). Эти системы были порою дефектными и могли исключать голоса, которые заслуживали внимания - да, все это было, и все это - правда. Но было и кое-что еще, полезное: они навязывали ответственность. Любые претензии на "новое видение" требовало неопровержимых и проверяемых доказательств. Ошибки и подтасовки имели свои, и крайне неприятные последствия.
Соцсети снесли эти барьеры.
Внезапно каждый вопль, даже абсолютно безумный, мог достичь ушей и глаз миллионов. Ученый и какой-нибудь самодеятельный конспиролог появились рядом, бок о бок, отформатированные одинаково, усиленные одними и теми же алгоритмами. Платформы вознаграждают участие, постоянное присутствие, яростный кликбейт, наконец - а не точность. Уверенность каждый раз побеждала проверенность и осторожность.
Эко наблюдал за тем, как сообщества плоскоземельцев организуются онлайн. Когда опасные мифы о вакцинах превзошли рекомендации органов здравоохранения. Как взвешенные рассуждения на любые сложные темы сменились вирусными кликбейтными лозунгами. Он видел, как фраза "я сам провел альтернативное исследование" стала заменой фундаментального знания.
Он ясно понял опасность: давать всем голос - это не то же самое, что относиться к каждому голосу с вниманием.
Пост члена семьи в соцсетях о медицине не эквивалентен рецензированным исследованиям. Мнение инфлюенсера, ставшего известным обзорами на модные в этом сезоне сумки о климатологии не имеет такого же веса, как десятилетия исследований и гигабайты собранных и обработанных данных.
Но в соцсетях эти различия исчезают.
Уверенность - самоуверенность - выглядит как правда.
Эко не называл людей глупыми. Он критиковал системы, которые усиливают самые громкие голоса независимо от того, понимают ли их обладатели то, о чем кричат. Он видел, как подрывается уважение к экспертизе - как факты выдаются за мнения, а мнения - за неопровержимые факты.
Девять месяцев спустя, в феврале 2016 года (19 февраля будет 10 лет, как), Эко закончил свой земной путь - в восемьдесят четыре года.
Он уже не застал мировой пандемии, где дезинформация распространялась гораздо быстрее, чем сам вирус. Он не стал свидетелем появления дипфейковых видео или пропаганды, сгенерированной ИИ.
Но основную проблему он определил: когда каждое мнение, мнение глупца и мудреца сравниваются в весомости, истина становится необязательной.
Эко считал, что демократия зависит от самых информированных граждан, а не от самых громких. Он утверждал, что критическое мышление и уважение к доказательствам не являются слабостью позиции, а защитой от опасности утонуть во лжи и наделать непоправимых ошибок.
Сегодня эти черты наказываются алгоритмами любой из известных соцсетей: громогласность вознаграждается, самоуверенность вирусится, трезвомыслие выходит из чата.
И все же интеллектуальная честность стала формой мужества.
Эко как-то сказал, что настоящий герой - это тот, кто хочет быть обычным, честным и предельно осторожным, - но все равно всё делает правильно. В наше время следует чаще задаваться вопросом, кому же выгодно всё то, во что мы верим.
Эко не боялся, что люди его осудят.
Он боялся, что истина утонет в шуме.
И он же оставил нам вопрос, на который до сих пор не ответили: что мы будем с этим делать?
Переведено (с) английского.
НепоДзензурное отныне тут:
https://boosty.to/venefica1967
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях, без кириешек и даже даром есть - чтобы никто не ушел обиженным.