День шёл один за другим, почти не отличаясь от иного. Только ссоры с Фюлане-хатун не давали заскучать Махидевран.
Фюлане смогла сохранить ребёнка. Ещё бы, от этого зависело её положение во дворце, которое сейчас было шаткое.
Валиде Айше Хафса стала пристально следить за Джамиле-калфой. Подозрения все чаще падали на неё.
И наконец, представился случай поймать Джамиле - калфу в покоях Махидевран-хатун.
Калфа, когда никого не было в покоях, забыв об осторожности, подошла к шкафу и, резко открыв его, сунула какой-то клочок бумаги, напоминающий записку, или даже послание.
За этим всем происходящим наблюдала Махидевран-хатун, которая успела тихо зайти в покои, не нарушав гробовую тишину, которая прерывалась лишь шорохами из-за движений неосторожной и хитрой калфы.
Ни один мускул не дрогнул на белоснежном лице Махидевран. Спина была идеально ровная, даже слишком. Черкешенка запрещала себе расслабиться. Разум твердил: "Смотри, это она, она виновата в том, что ты плакала, цепляясь за последнюю надежду связаться с матерью! Это она виновата!"
Ярость придавала сил, которых не было прежде. Эта калфа возомнила себя кем-то. Она виновница слез, которые беспощадно обжигали щеки Махидевран, когда черкешенка сжимала в руках послание с надеждой, что мать её не забыла.
Но то была лишь ложь. Сплошная ложь. А эти сети плела Джамиле-калфа, безжалостно наблюдая за сломленностью Махидевран.
Теперь Махидевран поняла, чего хотела Джамиле. Калфа хотела её сломать, заставить вспомнить свое прошлое. Вспомнить самое начало, то, кем она являлась изначально.
Джамиле-калфа понимала, что черкешенка может очень быстро подняться, надеть корону на свою голову.
А значит, калфой будет управлять не только Айше Хафса, но и Махидевран.
А ещё черкешенка стала часто замечать калфу рядом с Фюлане. Неужели она теперь служит фаворитке повелителя?
Джамиле злорадно улыбнулась, показывая свои жёлтые от старости зубы.
- Это послание тебя сломает, Махидевран - хатун. Можешь даже не пытаться подняться после падения с самой высоты горы, - злорадно прошептала калфа. Её голос показался Махидевран таким мерзким, что черкешенка поморщилась.
Махидевран стиснула кулаки так, что костяшки пальцев побелели, показывая идеальные очертания скелета.
Черкешенка была подобно статуе: идеальная ровная спина, лишь слабое дыхание показывала, что это живой человек; на лице не было совершенно никаких эмоций, будто уже было предначертано это безжизненное и потерянное выражение лица; кулаки были так сильно сжаты, что были видны кости, которые казалось, что сломаются, треснут, просто не выдержат такого яростного напора Махидевран, - этого желания выплеснуть всю свою ярость, - а потом натянуть вновь привычную маску, сохраняя достоинство; и лишь яростный тон бы показывал, что черкешенка зла.
Наконец, Махидевран очнулась, будто после сна сняла с себя оковы, которые давили, тянули руки.
- Джамиле-калфа, ты точно ничего не хочешь мне сказать сейчас?! Ты хоть знаешь, кто сейчас перед тобой стоит и что с тобой будет?! - яростно крикнула черкешенка. В голосе не было пощады - калфу ждёт расплата.
Джамиле-калфа отпрянула от шкафа. Её лицо исказилось гримассой страха и отчаяния. Калфа так хотела жить, что просто не представляла, что её могут поймать и уличить в подобном!
Руки затряслись, тело её забилось будто в консульвиях. Она пыталась что-то ответить, но губы не слушались, будто онемели, стали чужими.
- Я...я...я... Фюлане-хатун... Приказала... Я же служууу... - отчаянно завыла калфа и, подбежав к черкешенке, упала к ней в ноги.
Она попыталась схватить подол платья Махидевран, но черкешенка отпрянула.
От отчаяния калфа начала царапать кожу на руках, оставляя мелкие кровавые дорожки и царапины, которые тянулись вдоль запястия и тыльной стороны ладони.
Но это была не та боль, что испытывала Махидевран, читая послания с надеждой на встречу с матерью.
Джамиле-калфа задыхалась. Она шумно втягивала воздух. При каждом вдохе шея становилась все тоньше, будто грозилась порваться от такого напора воздуха.
Рыдания терзали горло калфы будто дрозги. Горло уже болело и саднило.
Но слез почему-то почти и не было. Лишь жалкие приступы, которые больше походили на нехватку воздуха и паники.
- Я...я... Мне же приказалиииии!.. - вновь жалобно завыла калфа и начала царапать горло, пытаясь хоть как-то сделать вдох. Но она лишь больше задыхалась.
Калфа и её жалкие попытки оправдания вызывали лишь отвращение у черкешенки. Врага нельзя щадить, иначе он, окрепнув, вновь воткнет кинжал тебе в спину, - этому Махидевран ещё научилась в сказках и притчах, что рассказывала ей матушка в детстве.
- Стража! Уведите Джамиле-калфу в покои Айше Хафсы Султан! Скажите, что она жалкая предательница, служащая Фюлане! - приказала Махидевран стальным голосом и прикрыла глаза, не желая смотреть на обезумевшую от страха калфу.
Стража быстро увела рыдающую калфу. Теперь её уже ничто не могло спасти...
Айше Хафса, наконец, найдя предателя, велела отвести её на фалоку и выслать во Дворец Плача в назидание другим. Это, конечно, повысило статус Махидевран, тем самым показав, что никто не имеет права строить козни против черкешенки.
- Махидевран, ты пережила трудные дни. Теперь ты поняла, что такое гарем - это интриги, власть, борьба, предательство, - сказала Айше Хафса после того, как увели калфу.
Черкешенка вздохнула и опустила голову, скрывая глубокие карие глаза под веером пышных чёрных ресниц.
- Я понимала, что гарем не рай. И теперь воочию убедилась в этом, - ответила Махидевран, разглядывая узоры на своём платье.
Хафса довольная тем, что черкешенка усвоила урок, улыбнулась.
- А теперь пусть все знают, что ты станешь скоро фавориткой, - многозначительно произнесла Айше Хафса, кивнув головой и исподлобья глядя на Махидевран.
Махидевран удивлённо посмотрела на Хафсу. Внезапная догадка осенила её. Она заглянула в глаза Хафсы, будто надеясь найти там подтверждение.
- Госпожа?
- Готовься, этой ночью ты отправишься в покои шехзаде Сулеймана. Думаю, нет смысла больше тебя скрывать. Сулейман мне задавал вопросы о тебе, - качнула короной Айше Султан и улыбнулась.
- Конечно, госпожа! Шехзаде останется доволен! С вашего позволения! - воскликнула радостная Махидевран и, поклонившись, покинула покои.
Улыбка спала с лица Хафсы. Неприятная догадка кольнула её сердце. Махидевран такая юная, невинная... Её могут сломать правила гарема. Не каждая наложница сможет жить по ним, а особенно прошлая черкесская княжна.
Понимает ли Махидевран, что она не сможет быть единственной любимой фавориткой шехзаде Сулеймана? А если она его действительно полюбит всем сердцем, то что будет?
Айше Хафса покачала головой. Сейчас нечего думать об этом. Не сейчас...
Служанки помогали Махидевран подготовиться к визиту в покои шехзаде Сулеймана.
Махидевран витала в облаках. Глаза светились от счастья.
Мысли были о вечере с юным шехзаде. О том, как она на следующий день войдёт в гарем и заявит, что она теперь фаворитка.
Тогда Фюлане больше не сможет оставаться единственной любимой шехзаде. На Гюльфем шехзаде уже почти перестал обращать внимания. Лишь редкие визиты по средам утешали Гюльфем. А вот Фюлане проводила четверги с Сулейманом.
Махидевран облачилась в наряд изумрудного цвета. Лиф, вышитый золотыми нитями, изумрудами и бриллиантами, блестел при свете свечей.
Махидевран тяжело и прерывисто дышала от нетерпения. Прохладное изумрудное ожерелье отрезвило её и немного уняло волнение. Изящные серьги.
Каштановые волосы с большими кудрями ниспадали на белоснежную шею, прикрывая её, тянулись вниз до пояса.
Небольшое украшение на голову из измурудов и бриллиантов.
Служанки помогли с выбором духов. Выбор пал на духи запаха розы.
И вскоре Махидевран шла в покои шехзаде.
Каблуки стучали по мраморному полу, оставляя пустоту и глухие удары в тишине мраморного коридора.
Сердце трепетало так, будто это была птица в золотой клетке, желающая вырваться на свободу.
Руки сжимали ткань платья, мяли её. Махидевран не было до этого дела.
Сегодня её победа.
Ещё одна...
Первая была над Джамиле-калфой и собственной надеждой на связь с матерью.
А вторая... Она наконец-то покажет всем, что не просто так живёт в покоях фавориток.
Она скоро по-настоящему станет фавориткой шехзаде. Слелает все, чтобы он полюбил её, выкинул из головы других.
Ведь Махидевран - она одна такая, единственная. Других не будет.
Она остановилась напротив дверей и выдохнула.
Тяжёлые двери распахнулись, открывая путь в рай или, быть может, ад.
Всё зависит и от самой Махидевран. От её решений.
Она сделала первый шаг в неизвестность. И дальше шаги стали смелее...
P. S. Мои дорогие, всех благодарю за ожидание новой главы. 🫶
С прошедшим праздником! С 23 февраля! 💖
Всего Вам самого наилучшего! 🩵
Хорошего дня и отличного настроения! 💜
С уважением, Ваш автор. 🌹