Японское хокку — это искусство остановленного мгновения. Поэт ловит мимолётное явление, вспышку чувства, тончайший переход состояния в природе. И в этой поэтике вечности, запечатлённой в семнадцати слогах, человеческий взгляд занимает особое место. Он редко описывается напрямую, но всегда подразумевается как точка, из которой рождается наблюдение.
Мацуо Басё писал не о радужке, а о её отражении:
Старый пруд.
Прыгнула в воду лягушка.
Всплеск в тишине.
Здесь нет человека, но есть его незримое присутствие — созерцающий, в чьих глазах эта сцена рождается и завершается. «Всплеск в тишине» — это и звук, и визуальный образ, отпечатавшийся на сетчатке, и метафора самого мгновения осознания. Взгляд в хокку — это не орган, а процесс. Он не статичен («у неё голубые глаза»), а динамичен: он вбирает в себя мир, растворяется в нём и вновь проявляется в слове.
Другой мастер, Ёса Бусон, работает с оттенком и светом, приближаясь к самой физиологии восприятия:
Осенний вечер…
Над чашкой чаю пар
Синим синеет.
Это не описание глаз, но точная передача того, как меняется цветовосприятие в сумерках, как радужка и мозг совместно творят реальность. «Синим синеет» — это не свойство пара, а свойство взгляда, уставшего за день и видящего мир иначе. Поэт фиксирует не объект, а субъективную оптику наблюдателя.
Именно в этой способности уловить взгляд как событие и кроется связь с макросъёмкой. Хокку — это макроснимок души, сделанный словом. А макроснимок радужки — это хокку, написанное светом. Оба стремятся к одному: остановить неуловимое, показать, что вечность живёт в детали, а вселенная — в блике на поверхности глаза.