НИКОЛАЙ II При новой власти имена писателя и правителя все чаще встречаются в одном контексте. Во-первых, Чехов в числе группы литераторов подписал петицию Николаю II об избавлении печати от произвола цензуры. Последовал отказ. Было это в марте 1895 года. А в 1933 году, уже при власти советской, этот факт упомянул в воспоминаниях младший брат писателя Михаил, но осветил его уже в духе своего времени: дескать, из-за этой подписи за Антоном был установлен негласный полицейский надзор. Однако сие утверждение не выдерживает никакой критики: нет фамилии Чехова ни в "черных списках" канцелярии Его императорского Величества, да и во всей обширнейшей чеховиане вы не найдете ни малейшего намека на это обстоятельство. Чехов спокойно продолжал публиковаться и даже издал обличительный «Остров Сахалин»: «Получил известие, что мой «Сахалин» пропущен и что книга уже поступила в продажу».
История с петицией случилась до коронационных торжеств. Сама же коронация нового императора была назначена на 14 мая 1896 года, а въезд в первопрестольную - на 9 мая. Всей душой рвался Павел Егорович на праздник, да только теперь Чеховы жили далековато от Москвы. От их усадьбы в селе Мелихово до железной дороги - 9 верст, а потом на поезде трясись, так что – туда-сюда не наездишься. А тут еще как раз 9 мая выдавали замуж горничную Анюту, и все лошади были нарасхват. Вот и не удалось Павлу Егоровичу посмотреть на торжественный въезд государя, но пропустить коронацию он никак не мог, и 10 мая уехал в Москву. Но, к сожалению, мы уже не почитаем его эмоционально-трогательных патриотических «отчетов»: писать было некому – брат Митрофан умер в Таганроге еще два года назад.
А из окна гостиницы «Дрезден» на все это зрелище холодным журналистским оком взирал А.С. Суворин: в ладоши не хлопал, «ура» не кричал. Въезд государя, коронацию и ходынку он опишет в своем дневнике. 15 мая Павел Егорович вернулся в Мелихово, а 18-го началось народное гуляние на ходынском поле, в результате: «при раздаче кружек задавлено, говорят, до 2000 человек. Трупы возили целый день», - из дневника Суворина.
30 мая в Москву приехал Чехов, остановился в том же «Дрездене», и 1 июня они с Сувориным пошли на Ваганьковское кладбище: «Еще пахло на могилах. Рылась длинная яма. Нищий говорил, что будто гробы ставились друг на друга в три ряды», - из дневника Суворина.
Следующий факт из биографии Чехова наделал много шума в советские годы. Писали, что якобы Николай II наградил Чехова орденом Святого Станислава третьей степени и лично подписал указ о даровании ему потомственного дворянства, а гордый Чехов не принял пожалованный ему титул и от ордена отказался. Очень хотелось бы взглянуть на царскую Грамоту о пожаловании Чехову дворянства, но сие невозможно по причине несуществования оной. А вот Указ о награждении орденом действительно «имеет место быть», только подписан он совсем не Николаем II, а Управляющим Капитула Орденов: существовало в царской России такое учреждение - Капитул Орденов, которое и занималось всеми вопросами награждения.
Орден Станислава 3 степени - вроде звучит солидно. На самом деле этот орден в виду своей крайней незначительности среди других российских орденов был самым распространенным, его получали тысячи и тысячи чиновников по всей России и в основном за выслугу лет. Например, младший брат Чехова – Михаил, еще в 1895 году получил такой же орден за службу в Угличе. Так что царь тут ни при чем; он, поди, и сам не знал, кого там в необъятной России награждают такой «мелочишкой». Так что особенно гордиться тут было нечем. Сам Антон Павлович, живший в то время в Ялте, увидев сообщение о его награждении в «Новостях дня», расстроился и тут же бросился к редактору местной газеты, чтобы, не дай Бог, не перепостили известие в «Крымском курьере».
Награждение Чехова связано с активной гражданской деятельностью Антона Павловича: «жен хоть кусочек общественной жизни, хоть маленький кусочек», - твердил он, и, переехав в Мелихово, сполна получил этот «кусочек» и далеко не маленький. Семь лет отдано службе Серпуховскому земству. Гласный управы, член санитарного совета, строитель и попечитель школ; перепись, холера, часовня, дорога – и это далеко не полный перечень заслуг Чехова. Стоит ли говорить, что Антон Павлович был уважаем коллегами и любим простым людом: крестьянами при встрече тихонько крестили его вслед. И Чехов счастлив. Однажды после очередного заседания он напишет: «Я возвращался поздно вечером на своей тройке. Пришлось ехать лесом, под луной, и самочувствие у меня было удивительное, какого давно уже не было, точно я возвращался со свидания». Но треклятая болезнь и внезапная смерть отца обрывают всё: «У меня умер отец, и после этого усадьба потеряла для меня всякую прелесть; а так как мне запрещено зимовать на севере, то свивать себе новое гнездо, вероятно, придется на юге». В начале августа 1899 года мелиховская усадьба была продана. Теперь Чехов живет в Ялте. Горько было расставаться земцам с Антоном Павловичем. Многие стали его друзьями. И вполне логично и справедливо, что Серпуховская уездная земская управа, в которой так плодотворно работал Чехов, решила отметить вклад писателя и внесла его имя в список претендентов на получение Святослава 3 степени. Почему Чехова назвали в указе дворянином? Летом1894 года мелиховский помещик А.П. Чехов получил письмо: «В настоящем 1894 году имеют быть произведены выборы гласных в Серпуховское Земское собрание на следующее трехлетие. Избирательные собрания назначены: первое собрание, в котором участвуют дворяне - 24 июня, второе собрание, в котором участвуют все остальные лица, 21 июня сего года. А так как Вы, по своему имущественному цензу, имеете право участвовать в первом избирательном собрании, то не угодно ли будет пожаловать 24 числа июня м-ца к 12 часам дня в здание Серпуховской Земской Управы" для выбора гласных в Земское собрание". Чехов "пожаловал", баллотировался и был избран. С тех пор так и пошло: по имущественному цензу он в "дворянской группе". И вопросов ни у кого не возникало. Вот и в 1896 году в свидетельстве на право проведения переписи Антон Павлович тоже указан как Дворянин Чехов. А в конце того же года он назначен помощником предводителя дворянства (!) по части народного образования. Почему не забрал орден? Во-первых, Чехов уже жил в Ялте. Во-вторых, орден нужно было оплатить. По правилам Капитула Орденов «лицо, пожалованное орденом Св. Святослава, обязано было внести единовременно денежный взнос на дела богоугодные; по третей степени – 15 рублей». Но всё оплатили, получили, ни от чего не отказывались, и Чехов смеялся, представляя, как на его похоронах перед гробом будут нести на подушечке орден Святослава. Сейчас этот орден находится в ялтинском музее.
Я его видел А вот по-настоящему интригующий факт и до сих пор нерасшифрованный – встреча Чехова с царем. Вечером 15 февраля 1896 года в хамовнический дом Толстого приехали Чехов и Суворин. Вся семья была в сборе. Граф был не в духе, графиня раздражена, дочери раскладывали пасьянс. Заехал Б.Н. Чичерин - интереснейшая личность, юрист, историк. Спорили о картинах Ге, о Христе, о декадентах, которых Толстой обозвал «паразитной вошью»... О чем только не говорили. Словом, было интересно. И тут «по какому-то поводу зашел разговор о Николае II. Чехов сказал: "Про него неверно говорят, что он больной, глупый, злой. Он – просто обыкновенный гвардейский офицер. Я его видел в Крыму. У него здоровый вид, он только немного бледен“», - записал сын Льва Толстого, Сергей. Но где и когда Чехов мог видеть новоизбранного императора? Путем сопоставления дат присутствия в Крыму Антона и Николая получается, что единственное время, когда взгляд писателя мог упасть на «просто обыкновенного гвардейского офицера», - это сентябрь 1894 года. Чехов - в Феодосии у Суворина, затем в Ялте, а цесаревич Николай с родителями в Ливадии, где 20 октября он и стал следующим «хозяином земли русской» (так назовет свою должность Николай II при переписи населения).
Но интересно другое. Увидеть, что у человека «здоровый вид и он только немного бледен», можно и при беглом взгляде. Но при каких таких обстоятельствах Чехов «видел его» так, что смог определить: Николай - не «глупый» и не «злой»?
В 1902 году Чехов опять «подписал петицию». Речь идет о скандальном выходе Чехова из Императорской Академии наук. История эта подробно изучена биографами писателя, напомню лишь вкратце. В начале января 1900 года Чехов был избран почетным академиком ИАН. «Известие об избрании в академики пришло, когда я был нездоров, — и вся прелесть пропала». «Как бы ни было, я рад, что меня избрали». Через два года, в феврале 1902 г., в почетные академики был избран М. Горький (кандидатура была предложена Короленко). И вот Государь с изумлением читает новость об избрании в академики - Его! Императорской! Академии - кого?! - находящегося под следствием по политической статье Горького, этого борца за свержение самодержавия, т.е. - Его, Императора! В отсутствии чувства юмора Николаю Александровичу не откажешь: «Более, чем оригинально», - начертал царь. И с этим не поспоришь. В результате выборы Горького были признаны недействительными. Теперь возмутилось академическое сообщество: получается, выборы - профанация, и главное - не литературные заслуги, а благонадежность. И с этим тоже не поспоришь.
Сам Горький отказался вернуть уведомление об избрании. На его защиту кинулся Короленко и развил такую бурную деятельность, что ему оставалось только одно - сложить с себя звание почетного академика, но он надеялся на поддержку Чехова и Толстого. Толстой сразу отказался. А вот Чехов долго маялся с принятием решения. Позже, много-много позже, будут идеологически выверенно писать, что Чехов с Короленко немедленно и демонстративно покинули Академию, подняв знамя протеста. Однако, судя по переписке этих писателей, не было ни «демонстративно», ни тем более – «немедленно». «Я не знаю, как мне поступить. Сейчас уезжаю к Толстому, поговорю с Л.Н.», - письмо от 31 марта. «Я не знаю, что мне делать, оставаться мне в почетных академиках или уходить», - письмо от 2 апреля. А Короленко все пишет Чехову и пишет… Наконец, 25 мая приезжает сам в Ялту. Но лишь 24 августа Чехов напишет отказ от звания академика, предварительно показав письмо Короленко: «Вот Вам. Сочинял долго, в очень жаркую погоду и лучше сочинить не мог и, вероятно, не могу». Было ли известно об этом поступке Чехова и Короленко императору? Сомнений быть не может, ведь Президентом Академии был дядя Николая II, великий князь Константин Романов. Разумеется, К.К. Романов был знаком и с творчеством академика А.П. Чехова.
А вот читал ли Чехова Николай II? Исследователи утверждают, что Антон Павлович был едва ли не любимым его писателем. Факты же таковы. Как известно, 2 марта 1917 года Николай II отрекся от престола и был отправлен под домашний арест в Царское Село. А 24 марта император записал в дневнике: «Читал вслух Чехова»; что именно – не указано. Может сборник пьес, которые и забрал с собой в тобольскую ссылку? Во всяком случае, в январе 1918-го уже из Тобольска он напишет сестре: «Я собираюсь играть с Ольгою и Мари в забавной шутке Чехова – «Медведь», Надеюсь, насмешим остальных». Из дневника Николая: «8 февраля. Начал переписывать пьеску Чехова «Медведь», чтобы выучить ее с Ольгой и Мари». «18 февраля Вечером состоялся спектакль, в котором играли Ольга, Мари и я». «Волнений в начале представления было много, но, кажется, хорошо сошло». В апреле арестованную царскую семью перевезли в Екатеринбург и в ночь с 16 на 17 июля 1918 года расстреляли. 25 июля в Екатеринбург вошли белые. Красные покидали город в спешке, захватывая из царского дома самое для них ценное, а ненужное так и осталось валяться на полу: это были книги. Толстой, Салтыков-Щедрин, Аверченко и Чехов, который хоть немного смог посмешить несчастных…
ЛЕНИН Новый «хозяин земли русской», прервавший династию Романовых, - В.И. Ульянов тоже читал Чехова, и читал внимательно, напитывался им. Но это были не водевили. Владимиру Ильичу было 22 года, когда он прочел чеховскую «Палату № 6» и не мог справиться с потрясением: «Когда я дочитал вчера вечером этот рассказ, мне стало прямо-таки жутко, я не мог оставаться в своей комнате, я встал и вышел. У меня было такое ощущение, точно и я заперт в палате № 6».
Позже он утверждал, что именно «Палата № 6» "сделала его революционером".(То есть получается, если бы Ленин не прочитал чеховскую повесть, то… …нет, не будем развивать эту мысль!) В 1900 году они «встретились» на страницах журнала «Жизнь»: Антон Павлович с очередным шедевром - повестью «В овраге», Владимир Ильич – со статьей «Капитализм в сельском хозяйстве». Чехова смело можно назвать значимым для Ленина писателем. Он любит его цитировать: то «Душечку», то «Человека в футляре» и др. Знающие люди утверждают, что знаменитая ленинская фраза «учиться, учиться…» позаимствована из чеховской «Моей жизни». Творчество Антона Павловича не перестает интересовать Владимира Ильича. 20 февраля 1901 он пишет матери: «Что за новая пьеса Чехова «Три сестры? Видели ли ее и как нашли? Я читал отзывы в газетах". В 1904 году, когда Чехов умирал в Баденвейлере, Ульянов–Ленин жил в Женеве. Интересно, если бы Ильич знал, что его "революционный наставник" так близко (километров 200 всего) навестил бы Чехова? Моталась же Книппер от больного мужа в Швейцарию то на выставку, то зубы лечить. В 1916 году, узнав, что изданы письма Чехова, Ленин просит прислать их ему в Женеву. А потом был 1917 год, и все в России изменилось. Не изменилось только отношение Ленина к Чехову. 9 марта 1919 года Владимир Ильич с Надеждой Константиновной посмотрели в Художественном театре «Дядю Ваню». Толстой в свое время эту пьесу изругал: «Где драма?! В чем она? Пьеса топчется на одном месте!..» А вот Ильичу понравилось: «Скучно? Нет, что вы! Замечательный автор, замечательные слова, замечательные артисты». "Сильный и искренний протест против общественной лжи и фальши. Самый трезвый реализм, срыванье всех и всяческих масок..", - эти эмоциональные слова Ленин напишет о творчестве Толстого. А вот назвал бы вождь пролетариата Чехова, как и Толстого - зеркалом русской революции?
.