Здравия, товарищи!
Мы говорим «электрический стул», и подразумеваем…
Скорее всего, конечно, ничего не подразумеваем, но картины, которые при этом возникают в нашем воображении, почти наверняка связаны с Соединенными Штатами Залужья.
И здесь возникает вопрос: «почему этот весьма своеобразный способ избавить Землю от очередного чудовища (или объявленного таковым) существует только в Штатах, а больше нигде не нашел применения?»
Ведь исключением были только Филиппины до 1987 года.
Вопрос интересный, и чтобы ответить на него, нужно знать непростую историю сего занятного приспособления.
Нас вела любовь к людям!
«Палач не знает роздыха!..
Но всё же, чёрт возьми,
Работа-то на воздухе,
Работа-то с людьми.
В. Вишневский.»
Будь США частью, скажем, исламской или дальневосточной цивилизации, там с преступниками особо не церемонились бы: «секир-башка» – и дело в шляпе.
Какие-нибудь индейцы так ещё и постарались бы сделать казнь предельно нравоучительной. Во-первых, «ибо нефех», а во-вторых – чтобы дать возможность показать перед смертью своё мужество и хоть как-то показать свою значимость.
Но США все же имеют христианские корни, а христианская цивилизация несмотря на то, что имеет впечатляющий послужной список в плане демонстрации жестокости, с завидным упорством провозглашала примат любви к ближнему.
Посему, когда какого-либо упорствующего еретика приговаривали к длительной термической обработке, делалось это не со зла, а от большой любви, дабы не проливать кровь.
Звучит как издевка, но примерно так и было в понимании носителей той ментальности.
Так что нет ничего удивительного в том, что, когда наступила эпоха Просвещения, ее представители, отвергнув религиозные догмы, взяли от христианства очень многое, в т. ч. и идею любви к ближнему своему. Даже если тот всю свою жизнь сеял вокруг себя одно горе.
Поэтому, несмотря на то, что ряд мыслителей (и, наверное, большая часть населения) придерживались мнения, что наказание должно быть устрашающим, победили гуманисты, решившие, что даже наказание должно быть человеколюбивым.
Именно так появилась, например, гильотина, оставившая виртуозов этого дела без работы, ибо дергать за веревочку мог теперь любой.
От идей гуманизма к американской практике
Вплоть до XIX века в Штатах обходились дедовскими методами – пулей или веревкой и мылом.
Работало исправно, но гуманистам показалось, что, то ли пуля слишком свинцовая, то ли веревка не из ваты, но нужно как-то помягче.
И вот однажды Небо почуяло общественный запрос: один американский сенатор услышал рассказ о пьянице, которого убило током, и намотал сие на пышный ус, решив, что найден быстрый и безболезненный способ.
Мудрец сказал в Конгрессе, что, мол, «давайте-ка мы их на искру посадим»! Сенаторы ответили что-то вроде «Прик-кольно!» и так прожект прекращения индивидуального настоящего получил билет в коллективное будущее.
Не лампочкой единой
Прежде чем приступить к внедрению идеи в жизнь, обратились к Томасу Эдисону.
Сей муж всем известен как отец электрической лампочки, проигрывателя и некоторых других занятных штук, но не лампочками едиными.
Тот сразу же принялся за дело с присущей ему кипучей энергией, и с бесхитростностью истинного ученого, отправив в мир духов энное количество собак (по некоторым данным, также лошадей, кошек и прочих животных), пришел к выводу, что помирают они красиво и идея классная.
Его мнение разделили и «эксперты».
В итоге в 1889 году такая форма отправки преступников в небытие была принята законодательно. Правда, оставались законными и альтернативные варианты, однако стул становился всё популярнее.
В общей сложности на нем «присело на дорожку» около 4,5 тыс. людей, признанных властью нехорошими.
Однако сами преступники что-то не видели в этом приспособлении никакого гуманизма, и дали ему клички «Желтая мать» и «Старая коптильня».
Процесс
Вообще-то трудно понять, что могло так обрадовать доброе эдиссоновское сердце и не менее трепетные сердца американских властей, когда тем был предоставлен отчет о горе животных, которых изобретатель убил с помощью тока.
Во всяком случае, на людях это смотрелось в стиле Бр-р-р!
Все делалось с какой-то ритуальной тщательностью:
- Рано поутру осужденному брили голову и ноги, а также кормили.
- Сама казнь всегда назначалась на 07:00.
- За несколько минут до этого на голову надевался металлический колпак, к ногам крепились электроды.
- Конечности плотно привязывались к подлокотникам и ножкам стула, а глаза завязывали повязкой. Как вариант, могли надеть капюшон.
- В 07:00 пускали мощный разряд, что продолжалось порой по несколько минут.
Почему-то считалось, что это гуманнее гильотины, которая за долю секунды.
Не знаю как вам, дорогой читатель, но мне это кажется примером той же логики, что и в Средневековье/Ренессанс/Новое время, когда казнь на костре считалась гуманнее усекновения главы (верь после этого в прогресс!)
Надо бы доработать
Перефразировав известную поговорку, американцы могли бы сказать «что бы мы ни делали, но в конце концов всё равно выйдет ужастик». Так и здесь.
Хотя в теории предполагалось, что кончина наступает быстрее, чем человек почувствует боль, смотрящих на это со стороны начинали терзать смутные сомнения. Хотя некоторые зрители поначалу пришли в восторг (правда, я так и не смогла узнать, от чего именно).
Вероятно, Томаса Эдисона, глядевшего на подопытных собак и лошадей это не смутило, а вот некоторых американцев, не склонных верить тому что вешает на уши власть – более чем.
Выраженные конвульсии, дымящееся тело («Старая коптильня» — это неспроста!), выходящие из тела «обе нужды» заставляли задуматься даже тех, кто умом был далеко не Эдисон, что лишний раз доказало, что на всякого мудреца довольно не только простоты, но и слепоты, сколько бы лампочек он не изобрёл.
Стали копать. Накопали. Оказалось, что преступник на самом деле испытывает в процессе казни куда более брутальные ощущения, чем в прежних вариантах и буквально прожаривается изнутри.
Аппарат несколько усовершенствовали, но эффект был тот же.
История отказа
То, что самый обычный человек может уяснить за день или за неделю, государственная машина обычно переваривает десятилетиями, а то и веками.
В этот раз она соображала довольно быстро: прошло "всего" 86 лет после первой казни, а в некоторых штатах уже сообразили послать «Желтую Матерь» к Матери чёртовой.
Но случилось то что многие не предвидели. Хотя такие как, скажем, Джим Моррисон, не удивлялись бы: они сразу говорили, что американской культуре присуща жестокость.
В общем, публика вошла во вкус и считала, что так с ними со злодеями и надо! Поэтому, чтобы оправдать свое решение, властям пришлось сочинить сказку о том, что это слишком дорого и тянет деньги налогоплательщиков.
Налоги в США – это святое! Нет, это, скорее, социальный рефлекс! Это объект веры, которая, как известно, не требует доказательств! Поэтому многие поверили в то, что им набалаболили, в очередной раз доказав, что народная МАССА глупее каждой из составляющих оную.
Однако во множестве штатов Америки всё решили оставить как есть, не вступая с налогоплательщиками в споры. Осужденным просто оставили право выбора между различными вариантами.
Разумеется, добровольно на «старую коптильню» рвутся крайне редко, поэтому новых агрегатов не выпускают. Старьё же часто ломается в процессе.
Так что стул постепенно уходит в небытие, уступая место по большей части инъекциям, которые тоже изначально назвали гуманными и безболезненными (в теории они довольно близки к смеси усыпления и анестезии), но которые впоследствии тоже подверглись критике.
Заключение
Ознакомившись с историей этого средства, в голову лезет мысль, что у электростула вообще не должно было быть будущего, ибо штука выглядит убедительно только в виде орудия пыток.
Вспоминаются слова одного из первых противников электротабуретки, увидевшего этот процесс:
«Топором бы у них получилось лучше»!
Вероятно, именно очевидность этого стала причинной того, что дальше Америки это начинание практически и не вышло.
Хотя, должна признать, что отдельные люди заслужили именно такого конца. Только при чем здесь либеральный гуманизм, от которого плясали создатели?
До встречи!