А действительно, почему? Давайте разберемся.
Дорога длиною в полвека: почему мы только сейчас собираемся вернуться на Луну?
Джин Сернан, командир «Аполлона-17», наверное, догадывался, что его следы какое-то время останутся последними на лунной пыли. Еще до старта было известно, что миссии 18, 19 и 20 отменены. Но покидая поверхность 14 декабря 1972 года, он произнес фразу, которая, словно капсула времени, зависла в истории: «Мы уходим так же, как пришли, и, если Бог даст, вернемся — с миром и надеждой для всего человечества». Вряд ли он предполагал, что эти слова останутся актуальными на полвека с лишним. И только сейчас, в марте этого года, если все пойдет по плану, «Артемида II» — первый пилотируемый облет Луны со времен той самой экспедиции — наконец-то нарушит это затянувшееся молчание. Но почему же мы так долго топтались на месте?
Ответ, как это часто бывает, кроется не в отсутствии технологий, а в капризной и переменчивой штуке под названием «политическая воля». Тисел Мьюир-Хармони, хранительница коллекции «Аполлон» в Смитсоновском музее, объясняет это просто: отправить человека так далеко — это не просто инженерный подвиг, а национальная идея, подкрепленная колоссальными деньгами на протяжении многих лет. Идея, которая должна выжить, когда в Белом доме меняется вывеска.
Лес Джонсон, проработавший в НАСА три десятка лет главным технологом, на собственной шкуре прочувствовал эту чехарду приоритетов. «Представьте, — рассказывает он, — прихожу я в агентство в 1990-м при Буше-старшем, и нам четко говорят: «Цель — Луна!». Проходит три года, приходит Клинтон и перечеркивает все: «Никакой Луны, строим станцию». Восемь лет мы строили станцию. В 2001-м является младший Буш и снова: «Отставить старые планы, возвращаемся к Луне». Так родилась программа «Созвездие». Потом пришел Обама и переключил всех на астероиды. Трамп снова зажег зеленый свет Луне... И только Джо Байден, как ни странно, впервые за всю мою карьеру не стал ломать все до основания. Он просто сказал: «Идея хорошая, давайте продолжать».
Сегодня, во время второго пришествия Трампа, гонка обрела новую остроту: нужно во что бы то ни стало обогнать Китай, который метит на Луну к 2030 году.
Но одной политикой сыт не будешь. Луна — это технический вызов. Четверть миллиона миль вакуума, и больше половины всех попыток что-либо туда отправить заканчивались крахом. Воссоздать «Аполлон» сегодня один в один не получится. Ушли в прошлое те цепочки поставок, те механики, которые паяли блоки для первых лунных миссий. Как мудро заметил Уэйн Хейл, экс-руководитель программы шаттлов: «Люди спрашивают, что было не так с «Аполлоном»? Да все с ним так! Беда в том, что программа закончилась».
Конечно, мы шагнули далеко вперед. Бортовые компьютеры нового корабля «Орион» в 20 000 раз быстрее и имеют в 128 000 раз больше памяти, чем та вычислительная техника, что вела астронавтов к морю Спокойствия. Но техника — это лишь половина дела. «Орион» просторнее своего предшественника на треть, и рассчитан на экипаж из четырех человек. Там даже предусмотрено место для физических упражнений и, что немаловажно, настоящий туалет.
Мьюир-Хармони с улыбкой вспоминает быт аполлоновцев: «У них было нечто вроде пластикового пакета с липким ободком, который надо было крепить к себе... Сами понимаете, удовольствие ниже среднего». Теперь же на «Орионе» появилась крошечная кабинка — размером с телефонную будку или платяной шкаф, но с дверью. И это не просто прихоть, а жестокая необходимость, особенно когда в экипаже есть женщины. «В СССР женщина полетела в космос на двадцать лет раньше, чем в США, — продолжает историк. — А у нас некоторые всерьез утверждали, что создать для них приемлемые санитарные условия слишком сложно». Вопрос решили только сейчас, вместе с правом на личное пространство.
Но главное отличие «Артемиды» от «Аполлона» — в целях. Полвека назад нужно было просто долететь, воткнуть флаг и вернуться домой героем. Сейчас задача куда масштабнее: построить инфраструктуру. Нам нужны посадочные модули, способные жить на Луне не сутки, а недели, жилые модули, базы. «Артемида-2» — это лишь облет, точь-в-точь как «Аполлон-8», но дальше начнутся совсем другие пляски.
Большую роль в этом танце играет и коммерция. Космос перестал быть вотчиной исключительно государственных гигантов. SpaceX, Blue Origin, Boeing — теперь НАСА выступает в роли заказчика, а не единственного исполнителя. Илон Маск, например, недавно заявил, что его компания смещает фокус с Марса на создание «саморазвивающегося города на Луне».
Долгая вахта на Международной космической станции тоже дала бесценный опыт. Мы теперь гораздо лучше понимаем, как долгое пребывание в невесомости влияет на человека. А роботы-разведчики вроде Lunar Reconnaissance Orbiter нанесли на карту все возможные ресурсы — особенно воду на полюсах, которая станет ключом к выживанию будущих колонистов.
И конечно, куда же без старой доброй конкуренции. В шестидесятых мы боялись, что красный флаг развевается над головой раньше звездно-полосатого. Сегодня соперник — Китай. И хотя более шестидесяти стран уже подписали так называемые «Соглашения Артемиды», провозглашающие мирный и прозрачный подход к освоению спутника, КНР в их числе нет. Возникает призрак новой космической гонки.
Впрочем, историки НАСА призывают не горячиться. Уроки «Аполлона-1», где трое парней сгорели заживо на стартовой площадке во время тренировки, а также гибель «Челленджера» и «Колумбии» научили одному: спешка хороша только при ловле блох. В космосе поспешность стоит жизней. Мы усвоили эти уроки горьким опытом, и теперь они вшиты в каждый винтик «Ориона».
Так что возвращение на Луну — это не просто повторение пройденного. Это принципиально иной уровень сложности. От разовых экспедиций мы переходим к постоянному присутствию. И, как справедливо заметил когда-то командир «Аполлона-16» Джон Янг, уходя в отставку: «Геологическая история Земли ясно дает понять: виды, живущие на одной планете, долго не задерживаются». Видимо, настало время проверить эту гипотезу на практике.
Подписывайтесь на канал Техносфера, впереди больше интересного.