Комната хозяина:
Хозяин темной комнаты сидел в старинном кресле, прикрыв веки. Казалось, что он спит. Тихо играла классическая музыка, его тонкие длинные пальцы стучали по подлокотнику кресла в такт. Дверь с грохотом открылась, нарушая идиллию. Хозяин поднял взгляд, в комнату вошла женщина. Высокая, с идеальной фигурой, в шикарно сшитом белом брючном костюме, который облегал ее как вторая кожа. На руках кроваво-красные перчатки, а на безымянном пальце правой руки старинный перстень, как говорит современная молодежь, "не реально крутой" работы. С черным, как лунная ночь, камнем.
Она пренебрежительно швырнула пакет с донорской кровью на стол.
— Поешь, а то сдохнешь от тоски и голода в своей конуре, — ее неприятный, громкий голос оттолкнулся от стен и прокатился по комнате.
— Зачем ты пришла? — ровным бархатным голосом спросил хозяин.
— Проверить, живой ты или нет, — огрызнулась женщина и подалась вперед, упершись руками в стол. Ее черные волосы, собранные в хвост, под своей тяжестью водопадом упали на левое плечо.
— Где волк? Когда ты мне его привезешь? — нервно закричала она.
— Его ищут, — спокойно ответил хозяин. — Не кричи, Елизавета, и верни фамильное кольцо
.— Фамильное? Я и есть фамилия! Я княгиня Березникова, понимаешь? Я была и останусь твоей женой!
— Женой? — с горечью повторил мужчина. — А была ли ты когда-нибудь женой-то? Ты всегда хотела титул и деньги, меркантильная дура!
По комнате прозвучал звук пощечины.
— Заткнись, ничтожество и слюнтяй! Можешь и дальше страдать по своей девке! Но чтоб волк был у меня, и не затягивай! — крикнула женщина и стремительно вышла из комнаты.
Как только она вышла, послышалась возня справа от кресла. Шаркая ногами, к столу приблизился старик в смокинге с подносом, на котором стоял хрустальный бокал. Не взирая на свою дряхлость, ловко открыл пакет и налил кровь в бокал, поставил снова на поднос и пододвинул хозяину.
— Ваша светлость, сколько вы будете ее терпеть? Батюшка вы наш, — ворчал старик.
— Не ворчи, Степаныч, знаешь же, мне уже не больно. Пусть бесится, лучше бы меня тогда убила вместе с моей Дашенькой, — мужчина обхватил голову руками и затих.
Послышалась трель кенаря.— А ну цыц! — сказал Степаныч, взял стоявшую на рояле клетку с птицей. — Не видишь, их светлость вспоминать желают, — сказал он желтому комочку и вышел из комнаты.А хозяин и не слышал кенаря. Он уже скакал верхом и слушал курских соловьев. Наконец-то он покинул хмурый Петербург, оставил там свою мегеру-жену, у которой в голове только тряпки, цацки, балы да сплетни. Они жили уже более пяти лет, и из жизнелюбивого молодого человека он превратился в уставшего старика. Спасали военные походы и друзья, вот и сейчас он летел к своему верному армейскому другу.Он увидел, что его ждали прямо на крыльце красивого белого каменного особняка с колоннами и лестницей. Сам Серж, с тростью (что называется, зацепила вражеская пуля), а рядом его супруга Софья, настоящая дородная помещица с пухлыми щеками и руками, у нее все было пухлое, да и сама она, хоть и одета была по моде, выглядела как рояль за шторой. Но Серж очень любил свое облачко, баловал и всячески угождал.Она держала на руках младенца
— Познакомься, друг мой, — сказал Серж с гордостью, — моя дочь Полина Сергеевна. Прошу любить и жаловать.
Сдержаться было невозможно. Гость взял девочку из рук матери и несколько раз подбросил над собой, прокричав:
— О-о-о, Серж! И любить, и жаловать обязательно буду! Я влюблен, Поляночка-дворяночка, вы ранили меня, сударыня, в самое сердце!
Девочка, будто бы поняв, подняла на гостя васильковые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, весело засмеялась и явила на всеобщее обозрение свои два зуба.
— Поля Сергеевна, сражен, сражен на повал! — смеясь, сказал гость, передавая ребенка матери.