Звёздочка в доме. Продолжение.
День прошёл удивительно хорошо. После маминого сна всё наладилось: она испекла блины, играла с малышами и даже помогла Пьеру с математикой. Софийка ходила по дому и чувствовала себя почти волшебницей. «Как же здорово, когда мама в порядке», — думала она.
Но ближе к вечеру небо за окном начало хмуриться, и в доме что-то изменилось. Воздух стал каким-то тяжёлым, будто перед грозой.
Папа должен был прийти с работы в семь. В семь его не было. В половине восьмого мама начала поглядывать на часы и поджимать губы. В восемь она уже не разговаривала, а только гремела тарелками, собирая ужин.
Софийка сидела в своей комнате и чувствовала, как ёжик беспокойства снова просыпается и начинает ворочать иголками.
В 20:15 хлопнула входная дверь.
— Я пришёл, — устало сказал папа из коридора.
— Мы уже догадались, — ответила мама таким тоном, что даже Луняша перестала стучать ложкой.
Софийка приоткрыла дверь и выглянула. Папа стоял в прихожей с опущенными плечами, точь-в-точь как мама сегодня утром. Лицо у него было серое, глаза красные, он даже не разулся, а просто сел на пуфик и уставился в одну точку.
— Ты где был? — спросила мама, выходя из кухни с полотенцем в руках. — Я звонила. Пять раз.
— На работе завал, — тихо сказал папа. — Телефон сел.
— У тебя каждый день завал, — голос мамы задрожал. — А я тут одна с четырьмя детьми? Я сегодня чуть с ума не сошла, между прочим! Если бы не Софийка...
— Я устал, — перебил папа. — Дай мне просто войти.
— А я не устала? Я, по-твоему, в санатории отдыхаю?
И понеслось.
Сначала они говорили громко, потом очень громко, потом перешли на крик. Слова летали по квартире, как острые осколки: «ты никогда», «вечно ты», «мне всё надоело», «я так больше не могу».
Из детской выглянул испуганный Андрюша. Пьер сделал музыку на планшете громче, чтобы не слышать. Луняша заплакала.
А Софийка стояла в коридоре и смотрела на родителей. Две серые тучки, полные дождя и грома, стояли друг напротив друга и не могли остановиться. Они были такими уставшими, такими несчастными, такими злыми, что Софийке вдруг стало их жалко. Обоих. До слёз жалко.
«Они же любят друг друга, — подумала она. — Просто они забыли. Они так устали за этот год с Луняшей, с бессонными ночами, с работой, что совсем забыли, что они не враги».
Крик становился всё громче. Мама уже плакала. Папа сжал кулаки и смотрел в стену.
И тут Софийка вспомнила, что говорил заяц в самую первую ночь: «Если гребцы поссорились, они всё равно будут грести к одному берегу — к вам». Но сейчас гребцы бросили вёсла и чуть не топили лодку.
— Хватит! — сказала Софийка.
Она сама не поняла, как это вырвалось. Но слово прозвучало так громко и чётко, что родители замерли и уставились на неё.
Софийка вышла в коридор. В одной руке она держала своего плюшевого зайца, в другой — мамину кружку с остывшим чаем, который мама так и не выпила.
— Вы оба устали, — сказала Софийка дрожащим, но твёрдым голосом. — Мама сегодня спала всего час, потому что Луняша ночью не спала. А папа пришёл с работы, где ему, наверное, тоже весь день трепали нервы. Вы не злые. Вы просто разбитые.
Она подошла к папе и поставила перед ним мамину кружку.
— Пап, попей чай. Ты даже не разулся. Иди умойся.
Потом повернулась к маме, взяла её за руку и подвела к папе.
— Мам, посмотри на него. Он же пришёл. Он же здесь. Он не в командировке, не у друзей, а дома. С нами.
И тут Софийка сделала то, чему её никто не учил. Она взяла руку мамы и руку папы и соединила их.
— Вы же наши гребцы, — тихо сказала она. — Если вы поссоритесь, лодка перевернётся. А мы все тут: я, Пьер, Андрюша, Луняша. Нам без вас никак.
Папа посмотрел на маму. Мама — на папу. В их глазах ещё сверкали молнии, но гроза вдруг кончилась. Потому что между ними стояла маленькая девочка с плюшевым зайцем и говорила правду.
Папа вдруг всхлипнул. Он сел на пуфик, закрыл лицо руками и заплакал. Мама сначала опешила, а потом села рядом с ним и обняла его за плечи.
— Прости, — прошептал папа. — Я просто так устал. Я не хотел на тебя кричать.
— Я тоже устала, — тихо ответила мама. — Прости.
Они сидели в прихожей, обнявшись, и Софийка видела, как серые тучки потихоньку светлеют. Из-за туч выглянуло солнце.
— Я принесу ещё чаю, — сказала Софийка и на цыпочках пошла на кухню.
Пока она грела чайник, Пьер выглянул из комнаты.
— Что там? — шёпотом спросил он.
— Мир, — так же шёпотом ответила Софийка. — Иди Андрюшу успокой, он вон в углу сидит, трясётся.
Пьер кивнул и пошёл к младшему брату.
Через полчаса вся семья сидела на кухне. Папа, уже умывшийся и переодевшийся, держал на руках сонную Луняшу. Мама разливала всем чай. Андрюша пристроился у папы на коленях и теребил его рубашку. Пьер рассказывал, как они сегодня с Софийкой строили башню. А Софийка просто сидела и смотрела на всех.
Она думала о том, что спасать родителей — это не значит решать их взрослые проблемы. Это значит просто напомнить им, что они — команда. Что они любят друг друга. Что они устали, но это пройдёт.
Ночью, когда все уснули, Софийка вышла на балкон. На небе было полным-полно звёзд. Она посмотрела на самую яркую и улыбнулась.
— Знаешь, Заяц, — прошептала она. — Я сегодня была не маяком. Я сегодня была мостиком. Между мамой и папой.
И ей показалось, что звёзды подмигнули ей в ответ.
А плюшевый заяц, лежащий на подушке, тихонько улыбнулся во сне. Потому что его девочка выросла. И теперь она умела зажигать свет не только в себе, но и между теми, кто этот свет потерял.
#историиизжизни #семья #отношения #глазамиребенка #детииродители #трогательно #примирение #быт #усталость #осчастье #рассказ #душевно #любовь #семьяглавное