Когда мир был ещё безмолвен и пуст, Творец взял в руки горсть звёздной пыли и начал лепить миры.
— Зачем Ты делаешь это? — спросил у Него Ангел, наблюдая, как в ладонях Бога рождаются галактики.
— Чтобы было кому любоваться красотой, — ответил Творец, запуская в танец планетные системы.
Он вылепил Землю — не слишком большую, не слишком малую — и осторожно оживил её дыханием. Потом наполнил морями, которые Он любил за их глубину, и лесами, которые Ему нравились за их шёпот.
— А теперь, — сказал Бог, берясь за новую горсть глины, — Я создам существо по образу Своему.
— Какое ответственное творение! — воскликнул Ангел. — Что Ты вложишь в него?
— Способность любить, — сказал Творец, вдавливая в глину частицу Своего сердца.
— Свободу выбора, — добавил Он, оставляя в творении пустоту, которую можно заполнить как добром, так и злом.
— И тоску по Себе, — прошептал, вдыхая в лицо человека жизнь.
Ангел встревожился:
— Но если Ты дашь им свободу, они могут отвернуться от Тебя! Если вложишь в них тоску — они будут страдать!
Творец посмотрел на спящего Адама, на ещё не распустившиеся цветы вокруг, на реку, которая только начала свой бег к морю.
— Лучше они, свободные и тоскующие, чем совершенные, но безжизненные куклы, — сказал Он.
И когда первые лучи солнца упали на землю, Бог увидел, что это хорошо. А в раю запели птицы, которых Он слепил просто для радости.