— Восемь утра она спит! Вставай сейчас же! В доме не убрано, завтрак не готов, а она валяется себе на кровати и в ус не дует! — прорвался сквозь сон звонкий голос Зинаиды Ивановны.
Карина едва успела натянуть на себя одеяло, прежде чем дверь спальни распахнулась.
Часы на стене показывали восьмое ноль-ноль. Карина легла спать всего на три часа назад, Надо было срочно закончить проект. Заказчик был привередлив, но зато платил хорошо. Полученные от него деньги позволили бы, наконец, Карине и Артему съездить, наконец, в отпуск, который они все откладывали из-за ипотеки.
Но свекрови, кажется, до этого не было никакого дела. Работа невестки за ноутбуком была для нее ничто
— Это же не полы мыть, — любила повторять она.
Карина села на кровати и почувствовал, как изнутри так и рвется с трудом сдерживаемое раздражение.
— Это моя спальня, моя кровать и наша с Артемом двухкомнатная квартира, за которую мы сами полгода назад выплатили ипотеку, — пронеслось у нее в голове. — Но последние три недели я чувствую себя самозванкой в собственном доме! И все благодаря свекрови.
Дверь спальни распахнулась. Карина едва успела прикрыться одеялом. На пороге стояла Зинаида Ивановна в своем огромном цветастом халате.
— Что ты сидишь не мытая, не чесаная? Я собралась печь блинчики, а муки нет. Бегом в магазин, пока народу немного.
Карина медленно выдохнула и вежливо сказала.
— Зинаида Иваново, мука на кухне в нижнем ящике. А я в магазин не пойду. Я сплю.
— Спит она! — возмутилась свекровь.— Муж ушел на работу без завтрака, а ей хоть бы что! У меня в твоем возрасте в это время завтрак был готов из двух блюд, дети накормлены и в садик собраны.
Не сказав ни слова, Карина встала и прошел мимо Зинаиды Ивановны в ванну. Краем глаза заметила, как свекор Петр Васильевич сидит на кухне и пьет чай из ее любимой чашки. Тот самый, который Карина, еще две недели назад просила не брать.
— Мы думали, ты встанешь только к ужину, — засмеялся он, откусывая толстый кусок бутерброда с маслом.
Карина закрыла дверь ванной и прислонилась к ней спиной. Горячая вода из душа хлестала по кафелю. Даже здесь она не чувствовала себя в одиночестве.
А началось все с того, что три недели назад свекры приехали на выходные проведать сына и невестку. Вот только задержались на целых три недели. Вечером в воскресенье, как раз когда подъехало такси, чтобы отвезти их с мужем на вокзал, свекровь с кем-то быстро переговорила по телефону и, разведя руками, сказала:
— В нашем доме прорвало трубу, отопления нетво всех четырех подъездах. Мы не хотим быть обузой, но куда деваться? — вздохнула она тогда, разуваясь в коридоре.
— Вы, молодежь, нас и не заметите, — кивнул Петр Васильевич, затаскивая обратно в квартиру чемоданы. — Поможем вам по хозяйству, а то вы оба вкалываете как пр оклятые.
Сначала все казалось милым. Свекровь готовила борщи, свекор починил скрипучую дверь шкафа и ящик комода, заменил розетку в ванной.
Но постепенно они вдруг решили, что этого мало и начали улучшать квартиру сына и невестки с удвоенным энтузиазмом.
Началось с того, что Зинаида Ивановна переставила мебель в гостиной:
— Так светлее, а то у вас как в пещере!
Карина кивнула, сдерживая раздражение. Это была ее любимая расстановка, она даже специально советовалась с дизайнером, за немалые деньги, между прочим. Потом свекровь взялась за кухню:
— Твои специи в беспорядке, дочка. Я переложу по-моему, чтобы удобнее было.
Карина молча согласилась и с этим, думая:
— Ладно, потерплю, они гости.
Петр Васильевич оккупировал балкон, однажды разложив там свои инструменты и оставив навсегда.
— Я починю розетки на кухне и в гостиной, они искрят.
А Карина лишилась любимого места отдыха, где любила по вечерам пить кофе и смотреть на засыпающий город.
В спальне они повесили старые занавески, которые сами же подарили Карине и Артему на свадьбу, отыскав их на антресолях. Карина давно купила новые, а эти выбросить все руки не доходили.
— Эти ваши современные — сплошная синтетика, от них только аллергия.
Дни шли, и Карина чувствовала, как ощущения того, что она хозяйка своей жизни и своего дома буквально ускользает.
Кулинарные способности невестки Зинаида Ивановна тоже не оставила без внимания:
— Салат без майонеза? Это же не еда.
И заставляла сына и невестку есть, как она говорила, по-домашнему.
Карина снова сдерживалась, напоминая себе:
— Они родители мужа, нельзя ссориться. Артем любит их.
Она улыбалась, помогала мыть посуду, но внутри кипело. Когда свекровь взяла ее любимую чашку и случайно разбила, сказав:
— Ничего, купишь новую, не барыня, — Карина едва проглотила ком в горле.
Мало этого, свекор не только с пяти утра читал на кухне газеты, он еще притащил откуда-то старый радиоприемник и теперь слушал его каждое утро на полную громкость.
— Новости надо слушать, а не ваши подкасты. Совсем от жизни отстали, — говорил он, когда Карина просила сделать потише.
Карина работала ночами за ноутбуком в спальне, чувствуя себя гостьей в собственной квартире.
— Еще чуть-чуть, и они уедут, — уговаривала она себя. — Не будут же в их доме чинить трубу вечно.
Но сегодня, после бессонной ночи над проектом, терпение лопнуло.
Карина вышла из ванной, накинув легкий ситцевый халатик, намотав полотенце на голову.
На кухне Зинаида Ивановна уже месила тесто, разбрасывая муку по столу — ту самую, которую не нашла.
Карина направилась в спальню, но остановилась в дверях кухни.
— Ну что, проснулась, наконец? — усмехнулась свекровь, не отрываясь от теста. — Я тут блинчики пеку, а ты в ванной прохлаждаешься. Артем ушел голодный. Могла бы встать пораньше и приготовить мужу нормальный завтрак. Что это за жена такая — муж на работу голодным уходит, а она спит?
Карина замерла, чувствуя, как внутри все сжимается. Она работала до пяти утра, глаза болели от экрана, а тело ныло от недосыпа. Проект был почти готов — еще пара часов, и она могла бы отправить его заказчику. Но эти слова... «Прохлаждаешься». Три недели она терпела, улыбалась, помогала, чтобы не обидеть Артема. «Они родители, — повторяла она себе. — Потерпи». Но сейчас терпение трещало по швам.
— Зинаида Ивановна, — начала Карина ровным голосом, стараясь не сорваться. — Я работала всю ночь. Срочный проект. Муку вы нашли, вижу. А блинчики. Артем мог сам себе кофе сделать, он взрослый. Необязательно каждый день готовить, как в ресторане.
Свекровь резко остановилась, ее глаза сузились, как у кошки перед прыжком. Она отряхнула руки от муки.
— Работа? Ха! — засмеялась она громко, так что эхо прокатилось по маленькой кухне. — Сидеть в компьютере и тыкать пальцами на кнопки —это не работа, дочка! В мое время женщины вставали в шесть утра, кормили мужа, детей в садик собирали, а потом на фабрику — и восемь часов у станка И никаких !проектов». Настоящая работа — руки в мозолях. А ты? Лежишь до обеда, как барыня какая-то. И еще недовольна! Да если б я так жила, мой муж давно бы другую нашел
Петр Васильевич оторвался от газеты, которую разложил на столе. Он откусил еще кусок бутерброда и проглотил, не жуя толком, потом откашлялся, как будто собирался с мыслями.
— Правильно мать говорит, — прогремел он басом, вытирая рот рукавом рубашки. — Молодежь нынче разленилась. Я вчера твою машину помыл — вся в грязи была, с тыд один! А спасибо не услышал. И розетки починил, а то искрят — пожар устроите когда-нибудь. Мы вам помогаем изо всех сил, а вы... эх! В наше время невестки свекров уважали, а не огрызались. Зина вот моей матери никогда слова поперек не говорила, а дом вела как часы.
Карина почувствовала, как запылали щеки:
—Помогаете? Вы переставили всю мебель, выкинули мои вещи, критикуете каждое слово!
Вспомнились мелочи: как Зинаида Ивановна переложила все специи по-своему, как Петр Васильевич включал радио на всю громкость по утрам, мешая спать, как они комментировали ее одежду:
— Слишком короткая юбка для замужней!
Все это время она сдерживалась, глотая об иду, ради Артема. Но сейчас, после бессонной ночи, слова свекрови о не работе окончательно вывели ее.
— Я ценю вашу. помощь, — голос ее дрожал. — Но это наш с Артемом дом. И только мы с мужем решаем, как нам жить. Я не ле нтяйка. Моя работа приносит деньги — на отпуск, на жизнь, на ипотеку. А вы. Вы ведете себя, будто хозяева. Переставляете, перевешиваете, берете без спроса.
Свекровь закатила глаза, театрально всплеснув руками.
— Ой, не учи меня жизни! — отрезала она резко, повышая голос. — Я сына растила одна, пока муж на вахтах пропадал. Завтрак из двух блюд, обед, ужин — все на мне. И дом чистый, и дети ухоженные. А ты? Даже блинчики не можешь испечь толком. Масло кончилось, между прочим. Сбегай в магазин. Не сиди сложа руки. Или ты думаешь, что мы здесь прислуга? Мы приехали помочь, а не делать все за тебя
Петр Васильевич кивнул, ст укнув кулаком по столу для пущей убедительности, отчего чашка звякнула.
— Точно, Зина. Мы не какие-то гости случайные. Наш сын здесь живет, наша кровь! А ты... эх, Карина. Вчера я еще и балкон убрал, твои цветы полил — они вяли, между прочим. Без нас вы бы тут в хаосе утонули. И не криви нос — уважай старших. В мое время такие разговоры кончались ск андалом, но мы добрые, терпим.
Эти слова — «мы терпим» — стало последней каплей. Карина почувствовала, как с лезы жгут глаза.
— Довольно! – крикнула она, голос сорвался на визг.— Вы приехали на выходные, а живете здесь три недели, как у себядома. Переставляете мебель, берете мои вещи без спроса, критикуете все подряд. Это не ваш дом. И я не ле нтяйка — я устала от вас. Уезжайте. Сегодня же. Немедленно.
Зинаида Ивановна замерла с ложкой в руке, лицо побелело.
— Что?! — наконец выдавила она, голос дрожал от обиды и яр ости. — Да как ты смеешь с нами так говорить?! Мы — родители твоего мужа. Мы тебе как родные, а ты нас — за дверь?! Мы для вас старались, борщи варили, дом чистили, а ты? Неблагодарная. Артем узнает — он тебя не простит. Мы уедем, но помни: семья без родителей — не семья.
Петр Васильевич вскочил, опрокинув стул. Его лицо покраснело, вены на шее вздулись.
— Карина, опомнись! — загремел он. — Мы помогаем, а ты истерику закатываешь? Артем придет — и что ты ему скажешь!? Я выгнала твоих родителей? Мы не какие-то чужие — мы семья. Но если так, то мы уезжаем, и чтоб ноги твоей в нашем доме не было. Обидела стариков.
— Уезжайте, — повторила Карина. — Артем любит вас, но это наш дом. Собирайте вещи и уходите. Я вызову такси.
Свекровь зап лакала, утирая слезы фартуком:
— Неблагодарная! Мы для вас старались, а ты?!
Петр Васильевич бормотал, собирая газеты:
— Вот увидишь, Артем встанет на нашу сторону!
Когда Карина захлопнув дверь за свекрами дверь, снаружи послышались вс хлипы, а потом и шаги вниз по лестнице. Она села на пол, ры дая от облегчения и вины.
Через час вернулся Артем, лицо бледное.
— Карина, что натворила? — сказал он с порога.— Мама в сл езах, сказала, ты их выгнала.
Карина поднялась, обняла мужа:
— Я не выдержала, Артем. Они меня довели. Твоя мама назвала ле нтяйкой, а отец... они все времяменя критикуют!
Артем вздохнул:
— Я знал, что с моими непросто, но думал, ты потерпишь. Они преувеличили с той трубой — ремонт был мелкий, просто соскучились. Но ты права, наш дом — наши правила. Я поговорю с ними.
Карина и Артем проговорили ночь напролет. Артем извинился за пассивность: — Я боялся родителей обидеть, но семья — это мы.
Свекры уехали обиженными, но через неделю Зинаида Ивановна позвонила:
— Прости, дочка, я и, правда, перегнула палку. И Петю прости. Мы любим вас. Приезжаете на Восьмое Марта.
Карина облегченно вздохнула. Семья уцелела, став только крепче. А квартира? Ей Кирина вернула прежний вид.
Если вам пришлась по душе эта история, подписка на страницу Max отличный способ не пропустить будущие материалы.