Интервью российского фигуриста, занявшего в Милане шестое место с налетом бронзы.
После завершения соревновательной части Олимпийских игр многие спортсмены остались в Милане — Петр путешествует по окрестностям и тренируется на запасном катке, впитывая советы от тренера Рафаэля Арутюняна и позируя со своими мощными каскадами для видео Елизаветы Туктамышевой, которая здесь работает журналисткой.
Во вторник на тренировке и вовсе была русскоязычная тусовка — канадец Стивен Гоголев, грузин Ника Эгадзе, эстонец Александр Селевко и Петр. У бортика мило разговаривали Арутюнян и Этери Тутберидзе, а в паре метров от них — Илья Малинин и Лука Берулава. Все общались на великом могучем. Вот такая Олимпиада.
Петр говорит: «Обстановка по сравнению с 2021 годом, когда в последний раз выступал на международном уровне, стала только теплее, дружеская обстановка. Так сложилось, что как раз остались, мне кажется, те спортсмены, с которыми мы уже сдружились. Я хоть и не выступал сейчас пять лет, но, мне кажется, за мной и моими выступлениями следили, меня знают, и поэтому очень тесное общение».
После такого «тесного общения» Гуменник согласился немного поговорить и с «СЭ».
Нужно что-то делать, чтобы чувствовать себя полноценным
— Петр, спасибо за твое выступление. Вообще, было ощущение, что ты здесь представляешь российское фигурное катание после долгого перерыва?
— Да, конечно. И я чувствовал, что давно не представлял фигурное катание на международной арене российской. И, мне кажется, международная арена тоже почувствовала, что российское фигурное катание давно не было представлено.
— Почувствовал, что российское фигурное катание нужно международному? Что все прошло нормально, никак целостность соревнований не нарушается, по формулировкам МОК?
— Да, мне кажется, ничего не нарушается. За порядком слежу, все по плану, все по графику. (Усмехнулся.) Конечно, мне кажется, должны все иметь возможность участвовать в соревнованиях, чтобы было максимально справедливо. Чтобы был дух спорта, спортивного соперничества.
— Как теперь возвращаться на российские старты? Будет ли какое-то похмелье после Олимпиады? Все-таки дальше российский Гран-при...
— Планирую выступить на всех оставшихся российских стартах. Перед Олимпиадой я думал, что после этого соревнования я уже ни на каких других переживать не буду. Надеюсь, так и будет — что просто буду более опытным, более спокойным. Хотя, конечно, у многих после Олимпиады спад случается. Хотелось бы этого избежать.
— После видео с местных озер кажется, что тебе уже хочется выдохнуть, а не в Челябинск ехать.
— Ну да, когда долго и упорно тренировался к Олимпиаде, я думал: вот откатаю произволку, наконец-таки выдохну. Сделал полувыдох и понял: нет, скучно, я так не могу. Мне нужно что-то делать, чтобы чувствовать себя полноценным человеком.
— Можно поучиться. Не обязательно фигурное катание.
— Я попробовал учиться, но как раз таки к учебе у меня интерес чуть-чуть упал после Олимпиады. Надеюсь, когда я приеду в Питер, уже войду в привычное русло. Но пока здесь нахожусь, хочется, не знаю, обследовать Милан, смотреть соревнования, общаться с друзьями, которых давно не видел, тренироваться.
— После произволки ты решил поучиться?
— Да, там был какой-то дедлайн, который у меня как раз после произволки заканчивался на следующее утро в 9 утра. Подумал: вдруг я смогу что-то сделать до девяти... Но понял, что не смогу.
— То есть ты прямо после возвращения с катка решил что-то поделать?
— Да.
— Неужто преподы не простят?
— Я не связывался, но... Надеюсь на прощение. (Улыбается.)
— Ты не первый раз в месте проведения соревнований идешь по достопримечательностям. Есть некий список мест в мире, которые нужно точно посетить? Конец света через месяц, и у тебя три билета.
— На самом деле мне нравится в первую очередь процесс путешествия — больше, чем сами места. Ездить на машине, в любую поездку по красивым местам. Три места... В моих мечтах было проехать через Америку, от одного побережья до другого. Так же через Европу. И третье место в России, но не знаю какое.
— Ну, по идее, и Россию с одного побережья до другого.
— Тяжеловато, слишком большие расстояния. Леса эти бескрайние, страшно. В Сибири заглохнешь еще в минусовой температуре, опасно. Хотя если конец света, то можно.
У нас можно расслабиться насчет компонентов
— Ты говорил уже на Олимпиаде об искусственном интеллекте как способе создания музыки. Не пора ли ИИ привлекать к судейству, как видеоповторы в футболе?
— Да, мне кажется. Скорее не искусственный интеллект, а компьютерное зрение. Точная программа, которая под определенным углом снимала бы прокат. Техническую часть по докрутам, по оборотам вращения, по ребру как раз максимально точно мог бы сделать компьютер. Ну вот где требуется конкретика, мне кажется, компьютер мог бы помочь.
— То есть это нужно вводить?
— Да, думаю. Компьютер более точно может определять. Хореографию, интерпретацию не сможет точно определить. На вас комар сидит, кстати.
— Не буду убивать, я мирный человек. Ты остался здесь на тренировки. Можешь сказать, сильно отличается международное фигурное катание от российского? Не по атмосфере, а по спортивному уровню — мы где-то отстали за четыре года?
— По технике прыжков, мне кажется, тут больше разнообразия, больше спортсменов, которые по-разному прыгают. У нас в принципе очень талантливые спортсмены и прыгают не хуже. Хотя, на мой взгляд, техника у международных спортсменов часто более отточенная. Наши больше на таланте, на силе, более высокие прыжки. Мне кажется, если бы технику немножко добавить, было бы еще лучше.
— Это вы сейчас обсуждали с Рафаэлем Арутюняном на тренировке?
— Да, как раз это с Рафаэлем Владимировичем мы пытаемся в моем случае исправить, чтобы совместить русский талант и технику. Ну и еще мне нравится, что на международной арене никто не забывает про вторую оценку. Все над этим стараются. У нас в последнее время за любой хороший прокат с четверными ставили девятки, и можно было расслабиться с точки зрения второй оценки. Я всегда выходил на соревнования, думал: «Главное — сделать прыжки».
— Все равно сидит внутри?
— Да, и вторая оценка становится уже второстепенна. Тут подход другой. Кто-то даже в первую очередь может стараться сделать красивую программу. Как Адам [Сяо Хим Фа], например, может сделать гениальную программу, но слететь со всех прыжков. Но может и не слететь.
Печально, если пропадет мой канал в Telegram
— Твоего тренера Веронику Дайнеко не знает широкий обыватель. Можешь ее описать? У бортика она эмоциональна, на гифки разошлось, — а вне камер?
— Она максимально искренний человек. И как она у бортика на все реагирует, так она и в жизни. И эта поддержка, она делает меня спокойнее, увереннее — когда я знаю, что есть такой искренний человек, который точно все сделает, чтобы мне было максимально удобно все прыгать, чтобы я был в лучшей форме... За всем она проследит. Это важно.
— После твоего выступления много говорилось, что оно лучшее со времен Плющенко, с 2010-го. Получается, наше мужское одиночное снова конкурентоспособно на мировом уровне?
— Да, мне кажется, сейчас русское мужское катание не отстает от международного. Мне удалось его показать, я смог показать уровень, достойный лидеров. Но и другие наши спортсмены могли бы справиться с этой задачей. Так что просто считаю, что в целом уровень нашего мужского фигурного катания сейчас очень высокий. Повезло нам всем, что сейчас много спортсменов, которые не дают заскучать и расслабиться.
— Кто для тебя идеал фигуриста?
— Вообще, хотелось бы оставаться собой, но есть примеры, на которые я равняюсь. Это Нэйтан Чен. Хочется максимально свежие примеры отметить, потому что они наиболее актуальны, на них легче равняться. Поэтому он и в какой-то степени Илья Малинин. Но на Илью Малинина равняться сложнее, потому что он просто очень талантливый. И повторить его успех, его мастерство, мне кажется, не так просто.
— О чем вы с ним успели пообщаться?
— Да так... о жизни, о мужском, о машинах. Ну и еще я по технике хотел у него спросить. Я помню, он два года назад выкладывал видео каскада с лутцем и четверным риттбергером. Это видео меня впечатлило, очень хотелось повторить. Но, помню, у меня тогда не получилось. Я хотел узнать, есть ли какой-то секрет. Оказалось, никакого секрета там нет.
— У тебя в Telegram-канале тоже много веселых видео. Не опасаешься блокировки и что канала не будет?
— Не знаю, не знаю... Но было бы печально, если бы канал правда пропал. Там уже столько таких прикольных постов. Хотелось бы это сохранить.
— Скоро Прощеное воскресенье. Ты перед кем-нибудь извинился бы?
— Перед кем-нибудь точно извинился бы. Даже на всякий случай про запас. (Смеется.)
Все трансляции Олимпиады-2026 доступны в онлайн-кинотеатре Okko.
Здесь нет русофобии. Почему нынешняя Олимпиада — это хорошо
Ну теперь-то Гуменника точно засудили? «Ограбление века» и что с этим делать
«Был бы у Гуменника международный рейтинг, уехал бы из Милана с бронзой». Колонка Плющенко
Дмитрий Кузнецов, «Спорт-Экспресс»