Запах еды разбудил сестричек раньше зова бабушки: «Просыпайтесь, сони, день начинается». Спросонья он казался чем-то волшебным: смесь теплого молока, дрожжей и топленого масла плыла по комнате, вытаскивая нас из-под одеял. Мы быстро оделись, путаясь в рукавах, засунули голые ноги в валенки, с вечера, заботливо поставленные у кроваток мамой, и побежали на вкусный аромат в чулан.
Чулан - так в деревенском доме, где мы жили, называлось небольшое помещение, где готовили еду. Там стояла кухонная утварь, пахло сушеными травами, и главное - там была русская печка. Это было царство хозяйки. На шестке-это такая площадка перед устьем русской печи - куда хозяйки ставили чугунки с кашей или щами, которые либо вышли из печки, либо ждали своей очереди. Но сегодня была Масленица, и бабушка затеяла тесто, на завтрак нас ждали блины. Забежав за цветастую ситцевую занавеску, отделявшую чулан от комнаты, мы радостно закричали хором: «Блины! Блины!»
Бабушка надела свой любимый фартук с крупными красными цветами. На загнетке, как называли место у печи, стояла большая эмалированная кастрюля. В густом, дышащем пузырьками дрожжевом тесте утонул половник с длинной ручкой. Рядом на лавке лежали чугунные сковороды, которые уже блестели от масла - бабушка смазывала их гусиным пером. А на тарелке уже высилась небольшая стопка румяных, кружевных блинов. Мы нетерпеливо протянули руки, но бабушка, шлёпнув меня по ладошке, прикрикнула ворчливо, но с улыбкой: «Ишь, прыткие какие! Не торопитесь, горячие! Ступайте за стол!»
В комнате на столе, покрытом льняной скатертью, уже стояли тяжёлые глиняные миски: с густой деревенской сметаной, с топлёным маслом, с молоком и с прошлогодним вишнёвым вареньем. Наконец бабушка внесла огромное блюдо с высокой горкой блинов. Начинался наш самый вкусный завтрак. Блины, на дрожжах, были пышными, высокими, золотистыми и все в мелкую дырочку, можно было рассмотреть сестренку, сидящую напротив. Мы наливали на блины варенье, поливали мёдом, сворачивали в конвертики и трубочки, но больше всего нам нравилось макать край блина в растопленное жёлтое масло. Это такое масляное блаженство, которое таяло во рту! Вот вкуснотища!
А бабушка всё подносила и подносила нам новые порции, приговаривая, что блинов должно быть много, чтобы год был сытным и удачным. Чтобы хватило и соседям на угощение, вечером родителям на ужин, да и умерших предков надо помянуть блином, поставить в отдельную тарелочку и накрыть салфеточкой. Рядом с блинами она поставила нам по тарелке пшённой каши -жёлтой, как цыплята, что вылупляются летом у нашей квочки Пеструшки, сладкой и вкусной от парного молока, которое дает наша корова Дочка.
Пока мы уплетали угощение за обе щёки, бабушка рассказывала нам про Масленицу. Про древнего Ярилу - солнце, которое просыпается после зимы. Про то, как раньше «хоронили» зиму: сжигали соломенное чучело, наряженное в женские одежды, водили вокруг огромного костра хороводы, пели песни и кидали в огонь всё старое и ненужное, чтобы вместе с дымом ушли печали.
Вкус блинов из детства - это не просто еда, это любовь бабушки, ее ласковые натруженные руки, ее красочные рассказы о деревенской жизни , это передача памяти от взрослых к нам, детям.
…Прошли годы. Теперь я на своей современной кухне. На мне фартук, в руках - модная сковородка с антипригарным покрытием. Но тесто я делаю такое же, бабушкино - дрожжевое, чтобы блины были пышными и дырчатыми. Я переворачиваю блин и прислушиваюсь: из комнат доносится возня и топот. Я улыбаюсь и жду. Сейчас начнётся самое главное.
- Бабушка! Бабушка! Мы тоже будем печь? - мои внучки, сонные, но уже с горящими глазами, влетают на кухню.
- А то, как же! «Масленица ведь! - говорю я, — Давайте, надевайте фартуки, косыночки». Вот вам венчики, вот половнички, вот маленькие сковородочки... И пошла работа! Под веселый гомон, под звон посуды и вкусный запах, моими рассказами о масленице, сказочных персонажах, что несут весну в этот мир. Утро выдалось добрым, солнечным и по-настоящему душевным. Вкус блинов из детства вернулся, чтобы отправиться дальше - в будущее.