Судьба Дмитрия Николаевича Шереметева — это удивительная история человека, который родился в тени великой любви своих родителей и посвятил жизнь тому, чтобы превратить память о ней в вечное милосердие. Он остался сиротой в шесть лет, получил в наследство несметные богатства, но сумел распорядиться ими так, что его имя навсегда вплелось в историю русской благотворительности.
Рождение и раннее сиротство
Дмитрий появился на свет 3 (15) февраля 1803 года в Петербурге, в Фонтанном доме. Он был единственным и горячо желанным ребенком, но его рождение обернулось трагедией: его мать, Прасковья Ивановна, ослабленная туберкулезом, скончалась через три недели после родов. Спустя шесть лет, в 1809 году, умер и его отец, граф Николай Петрович Шереметев. Шестилетний мальчик остался круглым сиротой, унаследовав при этом колоссальное состояние: около 150 тысяч душ крепостных и сотни тысяч десятин земли .
Опеку над ним по инициативе вдовствующей императрицы Марии Федоровны взял на себя опекунский совет. Но главным человеком, заменившим ему мать, стала Татьяна Васильевна Шлыкова (Гранатова) — бывшая крепостная актриса, ближайшая подруга и свидетельница тайного венчания его родителей. Она прожила в доме Шереметевых до самой смерти, вырастив не только Дмитрия, но и впоследствии его сына.
Путь кавалергарда и «невозможный» при дворе
Дмитрий получил домашнее образование. В 1820 году он был пожалован в камер-пажи и представлялся императору Александру I. Уже тогда 17-летний юноша заявил, что его главное желание — не только сохранить, но и приумножить благотворительное дело отца — Странноприимный дом в Москве. .В 1823 году он поступил на службу в элитный Кавалергардский полк. В 1825 году полк участвовал в подавлении восстания декабристов на Сенатской площади — для молодого офицера это было тяжелым испытанием. Позже он участвовал в подавлении Польского восстания (1830–1831) и был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени за взятие Варшавы. В 1831 году стал флигель-адъютантом.
Однако современники отмечали, что военная служба давалась ему тяжело. По воспоминаниям сына, Сергея Дмитриевича, отец был человеком застенчивым, «в обществе неловок и неразговорчив, при дворе невозможен». Он был слишком мягок для блестящей придворной карьеры.
В 1838 году Дмитрий Николаевич вышел в отставку и перешел на гражданскую службу в Министерство внутренних дел, получив звание камергера. Впоследствии он дослужился до гофмейстера и действительного статского советника.
Жизнь сердца: две женитьбы
В 1838 году граф женился на своей дальней родственнице, фрейлине Анне Сергеевне Шереметевой. Она была талантливой пианисткой и певицей, почетным членом Петербургского филармонического общества. В этом браке родилось трое детей. Старший, Николай, умер в детстве от скарлатины. Выжили двое: Сергей Дмитриевич (1844–1918), будущий известный историк и коллекционер, и дочь.
Анна Сергеевна скончалась в 1849 году. Дмитрий Николаевич тяжело переживал утрату и через несколько лет вышел в отставку, посвятив себя семье и благотворительности.
В 1857 году он женился во второй раз — на Александре Григорьевне Мельниковой, дочери морского офицера, выпускнице Смольного института. Говорили, что графа покорил ее дивный голос. Для брака ему потребовалось личное разрешение императора. После свадьбы супруги поселились в ее имении Высокое, которое Дмитрий Николаевич начал благоустраивать по проекту архитектора Николая Бенуа.
Истинное призвание: благотворительность
Главным делом жизни Дмитрия Шереметева стало попечительство о Странноприимном доме в Москве, основанном его отцом (ныне здание НИИ скорой помощи им. Склифосовского). Свое обещание, данное императору в юности, он выполнял неукоснительно: расширял больницу, увеличивал число коек, приютов, выплачивал пособия .
Но его благотворительность простиралась далеко за пределы семейного учреждения:
- Жертвовал огромные суммы на храмы и монастыри, включая Александро-Невскую лавру и Спасо-Яковлевский монастырь в Ростове.
- Поддерживал учебные заведения, был почетным попечителем петербургских гимназий и почетным членом Петербургского университета .
- Во время эпидемии холеры в Москве предоставил свой дом на Воздвиженке под госпиталь и сам оплачивал лечение больных .
- Финансировал научные общества: Вольное экономическое, Московское общество естествоиспытателей, Петербургское филармоническое общество .
- Полвека содержал собственную хоровую капеллу, которая по мастерству не уступала императорской .
В народе даже появилось выражение «жить на шереметевский счет» — настолько широко и постоянно он помогал нуждающимся. При этом сам граф жил более чем скромно. Его сын вспоминал, что отец десятилетиями занимал одну небольшую комнату с простой мебелью, а все средства предпочитал тратить на дела милосердия .
Покровитель искусств
Дмитрий Николаевич был тонким ценителем прекрасного. На протяжении пяти лет он предоставлял мастерскую в своем Фонтанном доме художнику Оресту Кипренскому. Именно здесь в 1827 году был создан знаменитый портрет Пушкина. Сам граф также позировал Кипренскому для величественного парадного портрета (ок. 1824 г.), который сегодня хранится в Историческом музее.
В его доме бывали и выступали Глинка, Лист, Берлиоз. Он поддерживал многих художников и музыкантов, часто безвестных.
Последние годы и память
Высочайшим знаком признания заслуг графа стало то, что в 1856 году, перед коронацией, император Александр II вместе с супругой прожил целую неделю в его подмосковном имении Останкино.
После отмены крепостного права доходы графа уменьшились, но он не сократил благотворительные расходы — экономил на себе, но продолжал жертвовать .
Дмитрий Николаевич скончался 12 (24) сентября 1871 года в своем родовом имении Кусково . Он был похоронен в Петербурге, в фамильной усыпальнице Александро-Невской лавры, рядом с отцом. Сергей Дмитриевич писал:
«Крестьяне несли его на руках через всю Москву, к пути следования в Александро-Невскую Лавру, где, согласно завещанию, погребен он был рядом с отцом и матерью, графиней Прасковьей Ивановной."
Его сын, Сергей Дмитриевич Шереметев, продолжил семейные традиции меценатства и благотворительности, стал выдающимся историком и коллекционером, основателем первого общедоступного пушкинского музея в усадьбе Остафьево.
Главный памятник Дмитрию Шереметеву — это не только стены Склифосовского, но и та незримая традиция русского милосердия, которую он пронес через всю свою жизнь, доказав, что истинное богатство измеряется не количеством душ, а количеством спасенных.
У Дмитрия Николаевича Шереметева, сына легендарного графа и крепостной актрисы Прасковьи Жемчуговой, было четверо детей от двух браков. Их судьбы сложились по-разному, но в каждой отразилась драма рода, пережившего и имперское величие, и революционную катастрофу.
Дети от первого брака с Анной Сергеевной Шереметевой
Николай Дмитриевич (1839–1843)
Первенец и любимец, названный в честь знаменитого деда — графа Николая Петровича. Его крестным отцом стал сам император Николай I, лично присутствовавший на церемонии в Казанском соборе — честь, какой удостаивались немногие . Мальчик умер в четыре года от скарлатины. Для Дмитрия Николаевича, который сам рос без родителей, эта потеря стала тяжелейшим ударом .
Граф Сергей Дмитриевич (1844–1918)
Старший сын стал, пожалуй, самой значительной фигурой среди детей Дмитрия Николаевича. Он унаследовал не только титул, но и главное дело деда и отца — служение культуре и истории .
Сергей Дмитриевич был человеком энциклопедических знаний: почетный член Академии наук, член Государственного совета, председатель Археографической комиссии. Он написал более 200 трудов по истории России, изучал усадебную культуру, собирал древности .
Его женой стала княжна Екатерина Павловна Вяземская, внучка поэта Петра Вяземского. Этот брак оказался на редкость счастливым — супруги прожили вместе 50 лет и воспитали семерых детей .
Революция 1917 года застала Сергея Дмитриевича в московском доме на Воздвиженке. Он вел себя с поразительным достоинством: не бежал, не прятался, а, напротив, стал собирать в своем доме частные архивы старых дворянских родов, создавая уникальное хранилище, — он словно чувствовал, что история уходит безвозвратно .
В ноябре 1918 года ЧК арестовала четырех его сыновей и двух зятьев. Сергей Дмитриевич, уже тяжело больной, написал князю Щербатову:
«Дорогой Князь, Вы знаете, ныне арестованы после обыска четыре сына и оба зятя... мне нездоровится, да и трудно поправиться».
Через месяц, 4 декабря 1918 года, он умер. Похоронить его завещали в фамильной усыпальнице Новоспасского монастыря, но могила была вырыта за оградой — и на долгие годы имя человека, спасшего для России бесценные сокровища, забыли.
Дети от второго брака с Александрой Григорьевной Мельниковой
Второй брак Дмитрий Николаевич заключил в 1857 году с Александрой Григорьевной Мельниковой, девушкой незнатного происхождения, которую покорил ее дивный голос. Для этого брака графу пришлось испрашивать личное разрешение императора. В этом союзе родился еще один сын.
Граф Александр Дмитриевич (1859–1931)
Александр Дмитриевич унаследовал музыкальный дар рода Шереметевых и развил его с необыкновенной страстью. Он создал собственный симфонический оркестр, а затем и духовой, содержал церковный хор. Его музыкальная библиотека насчитывала более полутора тысяч сочинений, а сам он был известен как «даровитый композитор и капельмейстер» .
Но была у него и другая, неожиданная страсть — пожарное дело. В своих имениях Высокое и Ульяновка он на собственные средства организовал образцовые пожарные команды, а затем основал первый в России профессиональный журнал «Пожарный». Редактором он пригласил Александра Павловича Чехова, старшего брата Антона Павловича .
С началом революции Александр Дмитриевич эмигрировал. Последние годы провел во Франции, по некоторым сведениям — в доме престарелых. Похоронен на знаменитом кладбище Сент-Женевьев-де-Буа .
У Александра Дмитриевича было четверо детей, и его ветвь продолжила род Шереметевых в изгнании.
Девиз рода Шереметевых гласил: «Бог сохраняет все». И хотя революция разметала семью по свету, память о них — и о великой любви Прасковьи Жемчуговой и графа Николая Петровича, и о подвижничестве их сына Дмитрия, и о трагических судьбах внуков — сохранилась. Потомки Шереметевых живут сегодня в разных странах, но многие тянутся к России, считая, что история рода принадлежит всем, кому дорога русская культура.