Глава 22. Рождение новой госпожи и догадки Валиде о тайне дочери.
Махидевран стояла на балконе, выходящем из своей комнаты во дворце Топкапы, глядя вдаль, туда, откуда должен вернуться её любимый султан Сулейман Великолепный. Она часто проводила здесь долгие часы в ожидании, надеясь разглядеть верхушки шатров императорского лагеря раньше всех остальных обитателей дворца. Каждый раз ей казалось, будто ветер приносит издалека аромат восточного базара — запахи пряностей, фруктов и цветов — тот самый воздух, которым дышал её повелитель. Но реальность возвращала её обратно: прохладное окно дворца и шелест штор от дуновения ветра лишь подчёркивали одиночество.
Рядом стоял шестилетний сын — наследник престола шехзаде Мустафа. У мальчика были огромные глаза насыщенного карего цвета, унаследованные от матери, и густые тёмные волосы отца. Его взгляд выражал любопытство и тревогу одновременно.
— Мама, а скоро мы увидим папу?
Голос маленького шехзаде звучал спокойно, но слова отражали желание снова почувствовать тепло родительских объятий. Сердце Махидевран сжалось от нежности, смешанной с горечью предстоящих перемен.
Она медленно повернулась к сыну и мягко улыбнулась, стараясь скрыть своё беспокойство.
— Очень скоро, мой дорогой, — ответила она тихо, приглаживая непослушные локоны мальчика рукой. — Поверь, твой отец тоже скучает по нам...
Мустафа задумчиво смотрел на мать, пытаясь уловить настроение женщины, которую обожал больше всего на свете. Однако мысли ребёнка постоянно отвлекались на одно событие, которое волновало его даже сильнее возвращения отца.
— А я смогу поиграть с моим новым братом? Когда он вырастет побольше... Я буду защищать его!
Улыбка мгновенно исчезла с лица Махидевран. Внутри неё закипела ревность и негодование. Этот малыш, которого родила наложница Хюррем, был ни в чем не виноват, но так или иначе он уже по умолчанию стал соперником Мустафы, едва родившись. Мысли об этом заставляли кровь бурлить быстрее. Но Махидевран тут же взяла себя в руки. Нельзя было допустить, чтобы ненависть укоренилась в сердце сына. Ей нельзя сеять семена раздора между ними, ведь они еще дети.
Поэтому, собрав всю свою силу воли, она опустилась перед сыном на колени и нежно посмотрела ему прямо в глаза.
— Мой дорогой Мустафа, — начала она осторожно, словно выбирая каждое слово отдельно. — Ты стал старшим братом твоего брата Мехмета, как старший брат ты должен заботится о младшем. Тебе важно помнить, что любовь делает тебя сильным человеком, а зависть и злоба делают слабым. Так велит Аллах.
Мустафа кивнул серьёзно, впитывая каждый совет матери. Её спокойствие успокаивало и его самого. В душе маленького мальчика зародилось уважение к мудрым словам матери, но также появилось чувство ответственности старшего брата.
Махидевран вздохнула глубоко, чувствуя усталость от постоянного напряжения внутри себя. Она была сильной женщиной, привыкшей скрывать эмоции ради благополучия семьи. Только бы судьба оказалась благосклонна к ним обоим…
Тем временем, солнце медленно опускалось за горизонт, освещая стены дворца мягким золотистым светом. Махидевран вновь взглянула в даль, всматриваясь в дальнюю дорогу, ожидая появления знакомого каравана с отцом Мустафы и ее любимым.
«Скорее вернись, мой господин», — мысленно повторяла она. И в глубине души знала: пока её любимое дитя сидит рядом, мир вокруг неё будет оставаться спокойным и ясным не смотря ни на что.
***
Глубокой ночью в покоях дворца царил полумрак. Горели лишь свечи, отбрасывая мягкие тени на резные деревянные колонны и мраморные полы. Шехзаде Мустафа лежал в своей кроватке, доверчиво прижавшись щёчкой к мягкому одеялу. Служанка Ханима тихонько сидела возле кровати, караулив сон маленького господина.
— Шехзаде, спите сладким сном, — прошептала она ласково, поправляя покрывало. — Пусть ангелы охраняют ваши сновиденья.
Едва дыхание мальчика стало ровнее, свидетельствуя о глубоком сне, Ханима вышла из детской, оставив дверь слегка открытой. Не успела она сделать и пары шагов, как услышала сдавленный стон хозяйки.
Во внутренних покоях госпожи Махидевран ночь казалась особенно тягостной. Она лежала в постели, положив руку на округлившийся живот. Тревога постепенно сменялась радостью ожидания. Вдруг острая боль внезапно пронзила тело.
— Ах! — простонала Махидевран, схватившись руками за поясницу.
Её лицо исказило страдание, но она старалась сохранять самообладание. Спустя мгновение, открыв глаза, увидела испуганную Ханиму и Лейлу.
— Госпожа, вам плохо? Что случилось? – спросила Лейла.
Махидевран поднялась с подушки, ощущая нарастающую волну боли внизу живота.
— Роды начались, — тяжело выдохнув, сказала она. — Беги немедленно за лекаршей! А ты Ханима оповести Валиде султан.
Ханима молча поклонилась и стремглав бросилась исполнять приказания. Тем временем Лейла уже снова появилась на пороге спальни, её светлые глаза сияли беспокойством, а рядом стояла лекарша.
Подошедшая лекарша осмотрела роженицу и подтвердила, что роды начались.
— Действительно, начало родов близко, госпожа. Сейчас начнём готовить вас к этому важному событию.
Час спустя потуги стали сильными и регулярными. Махидевран надеялась, что вторые роды пройдут легче, чем первые, но она очень ошиблась. Когда силы были почти на исходе, наконец настал решающий миг: ребёнок появился на свет, крича громко и ясно.
Крик новорождённого младенца, заполнивший тишину ночи радостным эхом. Лекарша бережно протянула крошечное розоватое создание Махидевран.
— Девочка, госпожа— сообщила она торжественно, аккуратно укутывая ребёнка тонкой белой тканью.
Радость победы над болью сменилась чувством разочарования. Хотя Махидевран мечтала о втором сыне, теперь, держа девочку на руках, поняла, насколько сильна её материнская привязанность. Глаза невольно увлажнились слезами облегчения и счастья. Но именно тогда дверь распахнулась, и вошла Великая Валиде Султан.
— Махидевран, поздравляю тебя с появлением дочери, — приветливо обратилась она к Махидевран, присаживаясь рядом. — Какой прекрасный подарок судьбы!
В голосе Валиде слышался искренний восторг, хотя обе знали истинную ценность рождения мальчиков. Чтобы отвлечь внимание от печальных мыслей, Валиде предложила выбрать имя ребёнку.
— Как назовём нашу маленькую принцессу?
Посмотрев на внучку внимательно, Валиде мягко добавила:
— Давайте подарим ей красивое имя, достойное нашей династии. Например, Разия?
Сердце Махидевран дрогнуло. Имя звучало прекрасно, благородно и таинственно, символизируя богатство традиций и мудрости Востока. Почувствовав поддержку матери, она согласилась:
— Да, Разия, звучит очень красиво. Спасибо вам, валиде.
И пока маленькая девочка спала в тёплых объятиях матери, дворец погрузился в глубокий покой ночной тишины.
***
Прошло несколько дней и утро следующего дня ознаменовалось ярким праздником в стенах дворца в честь Разие. По всему гарему девушки переоделись в яркие наряды, украшенные драгоценными камнями и вышивкой. Под ритмы восточных мелодий танцующие кружились в танцах, издавая звон бубенчиков, прикрепленных к браслетам и ожерельям. Веселье наполняло каждую комнату, каждая клеточка воздуха пропитывалась ароматом специй и ароматов благовоний.
Маленькая Разия лежала в просторной люльке, накрытая тонкими тканями. Прислужницы окружили её, переговаривались шёпотом, восхищённо наблюдая за её движениями. Мать Махидевран наслаждалась видом счастливой толпы и музыкой, наполняющей пространство.
Но среди общего веселья и радости одна Хюррем оставалась отстранённой. Услышав, что данные праздник в честь рождении девочки, она едва заметно скривила губы.
— Девочка… — процедила она сквозь зубы, тихо посмеявшись. — Вот уж действительно повод для праздника!
Приблизившись к толпе, девушка остановилась напротив Махидевран, скромно преклонила голову и вежливо произнесла:
— Поздравляю, Махидевран. Надеюсь, здоровье вашей маленькой принцессы будет крепким.
- Спасибо, Хюррем – приветливо ответа Махидевран.
Однако улыбка Хюррем была вымученной, и это ни для кого не осталось незамеченным. Особенно странно выглядело кольцо, украшавшее её палец. Оно сверкало золотом и рубинами, привлекая взгляды окружающих женщин. Это было кольцо, некогда изготовленное самим султаном специально для Махидевран и она узнала его. Так вот значит, какой женщине он сказал, что подарит его. Значит, Махидевран не ошиблась.
— Где ты взяла это кольцо, Хюррем?
Та демонстративно развернула ладонь, позволяя камню переливаться всеми оттенками зеленого.
— Госпожа, разве вы забыли? Его сделал сам султан Сулейман. Теперь оно принадлежит мне.
Голоса вокруг стихли, девушки смотрели напряженно, ожидая реакции Махидевран. Та пристально смотрела на соперницу, понимая намерение последнего удара. Кольцо символизировало нечто большее для нее лично, чем просто дар любви, оно олицетворяло право первой баш – кадын.
Несмотря на внутреннюю ярость, Махидевран сохранила невозмутимое выражение лица.
— Мне приятно видеть, что моё изначально мое кольцо вызывает такое восхищение, Хюррем. Однако я не огорчаюсь. А знаешь, почему? Потому что повелитель сказал, что я достойна более лучшего и красивого кольца, чем это. И он обещал мне сотворить это чудо— сказала она ровно.
Понимая поражение, Хюррем резко отвернулась и направилась прочь, оставляя позади неловкую тишину.
За спиной оставался гул разговоров, продолжавших праздновать рождение прекрасной маленькой принцессы. Несмотря на личные чувства, Махидевран приняла поздравления гостей с гордостью и достоинством.
***
Тишина позднего вечера нарушалась лишь мерным звуком шагов, эхом отражающихся от гладких стен коридоров дворца. Гюльфем, стройная черноглазая женщина, привычно шла быстрым шагом, погружённая в собственные размышления. Преданная себе, она нередко становилась свидетелем интриг и тайн женской половины дворца.
Двигаясь вдоль длинного прохода, она неожиданно натолкнулась на фигуру Хюррем, стоящую неподвижно в темноте коридора. Хбррем крепко сжимала в руки, рассматривая кольцо на пальце.
— Хюррем, что-то тревожит тебя? — участливо поинтересовалась Гюльфен, приближаясь к женщине.
Хюррем подняла взор, на лице застыло напряжение и недовольство.
— Всё дело в Махидевран, — раздражённо пробормотала она. — Видишь ли, её счастье состоит в моей неудаче. Если я счастлива, значит, ей становится грустно.
В глазах девушки вспыхнули огоньки злобы, отразившиеся в зеркале пола.
Гюльфем внимательно выслушивала монолог, затем мягко заговорила:
— Хюррем, будь осторожна в своих словах и поступках. Помни, двор османов полон ловушек и врагов. Нужно действовать умело и хитро, а не открыто демонстрировать враждебность.
Хюррем прикусила губу, осознавая справедливость Гюльфем.
— Верно говорите, госпожа— примирительно отозвалась она. — Возможно, стоит объединиться против общей угрозы? Тогда наши шансы увеличатся многократно.
Гюльфем коротко усмехнулась, её рука скользнула к запястью Хюррем.
— Хорошая мысль, прекрасная моя. Вместе мы сможем противостоять любому врагу. Главное помнить: доверие и поддержка друг друга сделают нас сильнее любого противника.
Ночь окутывала дворец мрачной завесой тайны, но две женщины уверенно шли вперёд, объединив усилия против общих неприятелей.
***
Во дворе дворца падали снежинки, и весь гарем замер в ожидании новых холодов. Холодный ветер трепал тяжёлые шторы окон, создавая уютный уголок тепла в спальне великой Валиде Султан. Хатидже была у матери в покоях, она устроилась у огня, согревая тонкие пальцы рук горячим щербетом. Свет от огня освещал её прекрасное лицо, покрытое лёгким румянцем от напитка. Рядом восседала мать, внимательным взглядом изучавшая реакцию дочери.
Сегодня утром началось долгожданное событие: художник приступил к созданию портрета Валиде. Работа обещала стать шедевром искусства, способным украсить самые изысканные залы дворца.
Расслабляясь после принятия щербета, Валиде небрежно упомянула художника:
— Ну как, понравилось тебе начало работы художника над моим портретом? Портрет обещает быть красивым, ведь мастер столь талантлив.
Хатидже незаметно покраснела, смутившись от вопроса. Тихим голосом, почти шепотом, ответила:
— Мастер великолепен, матушка. Рисует быстро и точно, буквально считывая каждую деталь с вашего красивого лица и фигуры.
Последовала пауза, наполненная молчанием. Любопытство охватило Валиде. Она оценивающе посмотрела на дочь, заметив смущённый блеск глаз и робкое поведение.
— А почему ты вдруг засмущалась, доченька? Обычно ты равнодушна к подобным занятиям.
Хатидже замешкалась, судорожно теребя край платья. Ответ прозвучал неуверенно:
— Просто говорю как есть, этот художник талантлив, видя, как создаётся картина, вот и всё.
Смех сорвался с уст Валиде, став причиной раздражения Хатидже.
— Честно говоря, милая моя, твои попытки избежать истинного ответа выглядят крайне неумелыми. Признайся честно: художник понравился тебе как мужчина, верно?
Краснота на щеках усилилась, глаза затуманились стыдом.
— Матушка, прошу вас прекратить шутки такого рода! — воскликнула Хатидже, обиженно поворачиваясь лицом к камину.
Наступила короткая пауза, нарушаемая лишь треском дров в очаге. Затем Валиде ласково погладила дочь по плечу.
— Прощаю тебя, моя радость, но помни главное правило наших дам: интересы сердца остаются делом личной совести каждой женщины. Однако замужество — обязанность каждой дочери нашего рода. Скоро твоя очередь выйти замуж за подходящего мужчину, независимо от твоей симпатии к другим представителям сильного пола. А, если этот художник все же вызвал у тебя интерес, немедленно потуши его.
Склонив голову покорно, Хатидже призналась самой себе, что мечтает о большем, нежели простой брак по расчёту. Её душа жаждала настоящей страсти, свободы выбора и любви. Но общество диктовало правила, которым следовало подчиняться, и отказаться от предписанного пути означало потерять статус дамы гарема навсегда.
Продолжение следует...
Приглашаю в свой новый канал о здоровье и ЗОЖ