Главным богатством государства являются его ресурсы. Именно они являются топливом для экономики: уголь и нефть им являются буквально, золото конвертируется в валюту, а владение ураном и способами его переработки поддерживают силы государства. И у каждой державы есть такая кладовая с ценностями. Большинству прочитавших такой кладовой представляется Сибирь. И сегодня пойдёт речь о том, каким образом она приоткрыла свои двери для желающих обогатиться.
Первыми из европейцев к Большому Камню – Уральскому хребту – подошли русские. Их целью была пушнина. Добытчиков за Урал толкало уменьшение популяции пушного зверя в традиционных местах обитания, а также рост спроса за рубежом. Если в начале XVI века лучший соболь шел исключительно с Печоры, а белка из Казанской области, Перми, Вятки, Устюга и Вологды, то впоследствии ярмарка сибирской пушнины открылась в Лейпциге, а с 1570-х годов практически весь добытый зверь из Югры (современный Ханты-Мансийский АО) и прилегающих территорий шел на экспорт.
Вывоз проводился с понятной целью – выручить звонкую монету: стоимость седых соболей доходила до 5–20 рублей за шкурку, тогда как «прекрасная хата стоила 10 рублей, лошадь – 2 рубля. По состоянию на 1660 г. из Сибири Российское государство получило 660 тыс. рублей, тогда как все доходы царской казны равнялись 1,3 млн рублей.
Для сохранения таких денежных потоков под контролем государства неоднократно предпринимались попытки ограничить доступ к пушнине иностранцам. Первая попытка фиксируется в 1584 году, когда нанятые представителем английской фактории Антоном Маршем люди купили для него в Сибири много мехов на большую сумму, но впоследствии меха были конфискованы. Уже в 1616 г. в документах встречается запрет «промышленным людям всех городов» торговать и показывать дорогу «немецким людям на Енисее и в Мангазее». А в 1619 г. морская дорога в Мангазею была окончательно запрещена, чтобы «немецкие люди от Пустоозерска и от Архангельского города в Мангазею дороги не знали и в Мангазею не ездили».
Пушной зверь добывался в основном местным податным населением, русским (в меньшей степени, так как крестьяне-переселенцы занимались сельским хозяйством) или инородческим (для них промыслы были основным способом выживания), а впоследствии или продавался купцам, или отдавался в качестве подати боярам-вотчинникам, а также царским наместникам. Способы охоты в Сибири были просты и сохранялись до начала XX века: лук, стрелы; винтовки; а также специализированные приспособления для различных зверей — на медведей и росомах использовались рогатины и рожоны, лисиц волков ловили капканами, белок плашками, кротов выживали из нор водой, на зайцев ставили петли. При охоте на песцов ставились длинные, по несколько километров, заборы из лозы — остьки. В них оставлялись проходы для установки ловушек на пушного зверя, подбиравшегося потом охотниками. Также в Енисейской губернии были зафиксированы зачатки разведения пушного зверя: пойманных с лисятами чернобурок содержали до вызревания меха, что обеспечивало охотникам очень высокую прибыль.
Несмотря на значительные объемы добычи пушнины в XIX веке, точные цифры неясны. Официальные данные, получаемые из опроса охотников, чаще всего были сильно заниженными. Охотники утаивали часть добычи, опасаясь взимания налогов и долгов за получение хлеба из хлебозапасных магазинов. Этим они оберегали себя также от завистников и грабителей. А представители коренных народностей Сибири при помощи занижения добычи уклонялись от погашения долгов купцам. По официальным данным, в Енисейской губернии в 20-е гг. XIX в. в среднем в год добывалось 4615 соболей. Но по другим данным один только Туруханский край в отдельные годы давал более 5500 шкурок, а в Енисейском округе в 1831 г. было добыто 8000 соболей.
Но вне зависимости от разброса данных понятно — к концу XIX века численность пушного зверя в Сибири стала снижаться. Причин этому было много: и расчистка лесов под поля, дороги, заготовку дров золотые прииски; неизбежно последовавшие за ними пожары; банальное усиление охоты и массовое применение современных, а не традиционных, средств охоты. Для ответа на угрозу исчезновения зверя в 1892 году был принят Закон об охоте, который определял организацию охоты Уставом о сельском хозяйстве. В ноябре 1910 г. иркутским генерал-губернатором был утвержден Проект правил о производстве охоты на птицу и зверя в казенных лесных дачах Енисейской губернии. В правилах устанавливались сроки охоты на различные виды зверей, запрет на весеннюю охоту по насту, устройство ям, использование капканов на всех зверей, кроме хищников и белок. Нарушения карались конфискацией имущества, штрафом в 10 рублей или конфискацией охотничьего билета. Для охраны соболя к 1916 г. были созданы Саянский и Баргузинский заповедники. А в следующем году мероприятия по охране природы в Российской империи закончились вместе с ней.
При советской власти организация охоты менялась вслед за организацией государства: к 1923 г. были организованы Сибирское региональное управление по делам охоты «Сибохота», местные охотничьи объединения и охотничьи артели. Свободный рынок в годы нэпа позволил нарастить заготовку пушнины даже в больших масштабах, чем в имперское время, но резко сократил индивидуальную добычу (количество зверя на одного человека) из-за роста числа промысловиков. Это могло бы привести к истощению охотничьих угодий, но в 1931 г. добыча зверя стала возможна только в колхозах и промысловых хозяйствах. Впоследствии колхозников освободили от прочих сельскохозяйственных обязанностей и наладили премирование охотников-ударников, перевыполнивших план по заготовке пушнины. Параллельно велись работы по разведению зверей: в 1924 г. была организована соболиная ферма при Московском зоопарке, добившаяся размножения зверьков в неволе через пять лет, а с 1931 г. Пушкинский зверосовхоз в Подмосковье дал устойчивый приплод и занялся разведением породы промысловых соболей.
В послевоенные годы добыча зверя была окончательно закреплена за специализированными промысловыми хозяйствами, разделивших между собой промысловые угодья и занимающихся в том числе лесозаготовками и охраной природы. К концу советского времени проявились принципиальные недостатки плановой системы охоты на зверя: существовавшие хозяйства не создавали у охотников заинтересованности в постоянной эффективности закрепленного участка вследствие его изъятия при систематическом невыполнении плана, а были ориентированы на максимальное использование угодий. Эксплуатацию лесных ресурсов Сибири возможно было изменить природоохраной и увеличением промышленного разведения зверя, но время это сделало за нас.
На данный момент поголовья пушных животных в Сибири сократились, но из-за общего оттока населения в города снизилась и добыча зверя по сравнению с советским периодом. Существующая система учёта каждого заготовленного зверька приводит к сложностям в учёте и контроле промысла. Но невысокий спрос на пушнину в современной России не приводит к истощению угодий, тем более, что свободный рынок даёт возможность существовать частным фермам по промышленному разведению зверя.
Как видно из написанного выше, способы извлечения богатств из сибирской ресурсной кладовой (на примере пушнины) определённо зависят от экономического и общественного устройства государства, что, впрочем, распространяется на другие отрасли добычи и производства.
Автор: Аким Халиуллин и CatScience