Поскольку нет пользы от той молитвы, в который язык молится, а ум празден, язык говорит, а ум молчит, язык Бога призывает, а ум рассеивается по созданиям, как сказано, поэтому должны с помощью Божией о том стараться, чтобы и ум то помышлял и делал, что язык говорит, и слова в молитве были бы не что иное, как толкование и свидетельство совета и желания сердечного; чтобы от избытка сердца говорили уста (Мф. 12, 34), а не только от памяти; и что сердце зачнет и породит, то бы на устах являлось, подобно воде, в котле кипящей, которая наверху издает пузыри, когда на дне котла становится горячей и кипит.
К этому способствует:
1. Стараться о том, что Псаломник говорит: всегда я видел Господа пред собою (Пс. 15, 8), дабы хотя и всегда, но особенно в молитве Бога перед собою видеть, верой перед Ним с раболепным смирением стоять, Ему нужды свои излагать, и с сердечным преклонением голову и колени преклонять, и так ожидать милости от Него, как делаем, когда предстоим земному монарху и от него милости просим. Такое устроение не попустит уму нашему рассеиваться в молитве. Поэтому, когда хотим молиться, прежде начала молитвы должны мы помышлять и в уме положить то, что перед Богом хотим стать и о своей нужде Его просить.
2. Истинная молитва от размышления бывает, поэтому молитву с размышлением и начинать и творить должно.
3. Поскольку истиною и духом (Ин. 4, 23) молиться должно, и того сами от себя сотворить не можем мы по немощи нашей, поэтому должны и о том молиться Богу, чтобы научил нас молиться и призывать имя Его духом и истиною. Мы не знаем, о чем молиться, как должно, – говорит апостол (Рим. 8, 26). Должны и мы просить Христа: Господи! научи нас молиться (Лк. 11, 1).