Хоув и Штраус заложили основу поколенческой теории, разделив общество на крупные группы вроде бумеров, иксов, миллениалов и зумеров. Однако позже выяснилось, что существуют люди, которые не могут однозначно соотнести себя с одной из них. Так возникла концепция микропоколений. В новой статье цикла расскажем, какие они бывают и как помогают налаживать межпоколенческую коммуникацию.
Появление микропоколений — это результат ускоренных социальных, культурных и технологических изменений, из-за которых традиционные границы возрастных групп становятся менее четкими. Люди, родившиеся на стыке таких диапазонов, часто не находят себя полностью ни в одном из них, а приобретают особенности обоих.
Причины возникновения микропоколений кроются в темпах перемен: если раньше поколения менялись раз в 20 лет, то с 1980-х повышается скорость возникновения и технологий, и кризисов — это сжимает циклы до 10-13 лет. Люди на этих «границах» ощущают себя «зажатыми» между эпохами — они помнят «до» и «после», что формирует переходный характер.
Джонсы
Представители этого микропоколения родились в период с 1954 по 1965 год и занимают промежуточное положение между классическими бэби-бумерами и иксами. Культуролог Джонатан Понтелл в 1999 году предложил название «Поколение Джонсов» — отсылающее к идее «не отставать от соседей» (через английскую идиому «keeping up with the Joneses», которая означает стремление к соперничеству с окружающими, чтобы не чувствовать себя хуже других) и к сленговому термину «jonesing», которое было популярно в среде этого поколения и означало «жажду большего».
Эту группу часто описывают как «зажатую между оптимизмом бумеров и скептицизмом иксов», с уникальным набором культурных и экономических переживаний. Бумеры верили в реформы и меняли систему, тогда как поколение Джонсов столкнулось с ее кризисом и не получило обещанных благ. По сравнению с иксами, которые росли в эпоху самостоятельности и полного недоверия к институтам, они сохранили бумерское воспитание, но приобрели схожий скепсис к авторитетам и экономический цинизм.
«Представители поколения Джонсов ожидали, что, став взрослыми, они унаследуют такие же широкие возможности, как и старшие братья и сестры (бэби-бумеры — ред.). Но когда эти возможности иссякли, мы стали завистниками — не доверяли правительству, нервничали по поводу перемен и боялись, что создание возможностей для других будет означать уменьшение наших собственных», — пишет одна из представительниц микропоколения в The New York Times.
Иксенниалы
Австралийский социолог Дан Вудман считает, что существует еще одно микропоколение, которое представляет собой смесь «пессимистичных иксов и оптимистичных миллениалов».
Иксенниалы родились в период с 1977 по 1983 год и не похожи ни на старших, ни на младших современников. Идея заключается в том, что это микропоколение взрослело в исключительное время резкого развития технологий.
«Это был уникальный опыт. Мы проживали детство, юность и подростковый возраст, в которых не было беспокойства о сообщениях в социальных сетях и мобильных телефонах. Когда приходилось организовывать встречи с друзьями по выходным, использовали стационарный телефон и заранее выбирали время и место. Затем мы пережили технологическую революцию, возможно, еще до того, когда у нас появились дети — в тот период, когда еще было время учиться чему-то новому. Мы застали технологический прорыв в тот момент, когда еще могли выборочно внедрять новые технологии», — рассказывает Вудман (себя он также относит к иксенниалам).
По словам исследователя, иксенниалы начали потреблять информацию еще в доцифровую эпоху, что отличает их от миллениалов, для которых соцсети и мобильные телефоны были нормой взросления. Это микропокление адаптировалось к технологическому буму и хорошо ориентируется в цифровой среде. При этом они более избирательно относятся к потребляемой информации в отличие от более поздних поколений.
Иксенниалы от иксов отличаются большей открытостью к технологиям и оптимизмом: иксы скептичны к институтам, бережливы и независимы из-за перестроек и кризисов, тогда как иксенниалы сочетают это с энтузиазмом раннего интернета. Согласно данным BuzzFeed, «временами иксенниалы чувствуют себя такими же циничными, как поколение X, и такими же жизнерадостными, как миллениалы».
Зиллениалы
Представители этого микропоколения родились в период между 1992 и 2002 годом и пережили стык эпох — достаточно рано, чтобы помнить жизнь без тотальной цифровизации, но достаточно поздно, чтобы не считать интернет открытием.
«Мы росли с технологиями всю свою жизнь, но мы не танцоры в TikTok, как поколение Z, при этом мы и не сидели на MySpace, как миллениалы», — замечает Сабрина Гримальди, основательница Zillennial Zine — цифровой платформы для зиллениалов.
Хотя поколение зиллениалов насчитывает 30 млн человек, они чувствуют себя несколько потерянными и вытесненными из социума. Это уникальная возрастная группа, которая уже выросла, но все еще учится быть взрослой. Детство и юность зиллениалов проходили под влиянием экономической неопределенности конца 2000-х (экономический кризис), технологического бума и растущих социальных проблем (от климатического кризиса до пандемии и усиливающейся поляризации общества).
Но на работе и при навигации по корпоративной культуре им бывает сложно из-за необходимости балансировать: с одной стороны, они могут понять и стремятся соответствовать ожиданиям и требованиям старших коллег, с другой — чувствуют потребность поддерживать прогрессивные изменения, важные для младших сотрудников-зумеров.
«Мосты» между поколениями
Исследования показывают, что именно микропоколения помогают «заполнить разрыв» между крупными когортами: они часто разделяют черты «соседствующих» поколений и способны выступать посредниками, особенно в много-поколенческих средах, скажем, на работе или социо-культурных сферах.
Например, они усиливают эффективность мультипоколенческих команд, выступая естественными «мостами» или «переводчиками»: исследование 2025 года в журнале Current Psychology анализировало 150 подразделений и авторы пришли к выводу — разнообразие поколений в группе увеличивает инновации на 20–30%, если микропоколения модерируют споры — это создает полезные «когнитивные конфликты» вместо ссор, помогая генерировать лучшие идеи.
Кроме того, представители микропоколений выступают как двусторонние наставники: плавно учат младших и старших коллег полезным скиллам каждой возрастной группы, нивелируя тем самым стереотипы. Например, у поколения Джонсов это проявляется в умении соединять оптимизм бумеров с прагматизмом иксов: первым они транслируют знания о кризисах для риск-менеджмента, а вторым — лояльность и стабильность, помогая с наставничеством и стратегическим планированием.
Такие коллеги снижают и эмоциональные конфликты в командах, выступая посредниками в коммуникации — например, адаптируя аналоговый опыт к цифровым инструментам. На практике это проявляется в повышении вовлеченности: микропоколения чаще берут на себя организацию встреч, интеграцию технологий и кросс-менторство, что ускоряет онбординг и инновационные проекты.