В конце января 1925 года маленький город Ном на западном побережье Аляски оказался на грани катастрофы. Среди детей вспыхнула дифтерия — болезнь, которая убивала за считанные дни. Единственная партия антитоксина находилась за тысячу километров, в Анкоридже. Железная дорога доходила только до Ненаны, а дальше — шестьсот пятьдесят миль ледяной пустыни, где температура падала до минус пятидесяти. Самолёты не могли взлететь в такой мороз. Оставался единственный способ доставить сыворотку — собачьи упряжки.
Эстафета через ледяной ад
Губернатор Аляски Скотт Боун принял решение организовать эстафету. Двадцать каюров с лучшими упряжками должны были передавать драгоценный пакет с сывороткой друг другу, пока он не достигнет Нома. Маршрут пролегал по старой почтовой тропе вдоль реки Юкон и побережья Берингова моря — через территорию, где зимой не выживал никто, кроме местных атабасков и их собак.
Первый этап начался 27 января. Поезд доставил сыворотку из Анкориджа в Ненану, и оттуда каюр Билл Шеннон отправился в путь при температуре минус сорок шесть градусов. Его собаки бежали в абсолютной темноте полярной ночи, ориентируясь только по запаху тропы. К утру Шеннон передал пакет следующему каюру — с обмороженным лицом и руками, едва способный говорить.
Эстафета двигалась без остановок. Каюры менялись каждые тридцать-пятьдесят миль, но собаки работали на пределе. Несколько упряжек сбились с тропы в метели, одна провалилась под лёд на реке. Норвежец Леонард Сеппала, самый опытный каюр на Аляске, взял на себя самый опасный участок — переход через замёрзший залив Нортон. Ветер там достигал ста километров в час, а лёд трескался под полозьями нарт.
Последний этап: упряжка Гуннара Каасена
Последний этап эстафеты достался норвежцу Гуннару Каасену и его упряжке из тринадцати собак. Вожаком был Балто — чёрный сибирский хаски с белыми лапами, которого многие каюры считали слишком медленным для гонок. Сеппала, его хозяин, предпочитал другую собаку — Того, и именно с ней прошёл свой участок. Балто достался Каасену почти случайно.
Каасен выехал из Блаффа в два часа ночи 2 февраля. Температура была минус сорок, ветер бил в лицо со скоростью урагана. Через несколько миль метель стала такой плотной, что каюр перестал видеть даже собак в упряжке. Он полностью положился на Балто — и тот не подвёл. Там, где человек ослеп от снега, собака чувствовала тропу лапами и носом.
Момент, который решил всё
На подходе к реке Топкок упряжка попала на участок голого льда. Нарты перевернулись, пакет с сывороткой вылетел в темноту. Каасен бросился искать его голыми руками — перчатки он потерял раньше, когда поправлял постромки. Несколько минут он шарил по льду в кромешной тьме, пока пальцы не нащупали свёрток. Сыворотка была цела.
Дальше Балто сделал то, что потом назовут чудом. На подъёме к перевалу собака внезапно остановилась и отказалась идти вперёд. Каасен кричал, дёргал постромки, но хаски не двигался. Каюр слез с нарт, прополз вперёд — и обнаружил, что тропа обрывается трещиной. Балто учуял опасность раньше, чем человек смог бы её увидеть. Упряжка обошла трещину и продолжила путь.
Пять часов тридцать минут
В половине шестого утра 2 февраля 1925 года Гуннар Каасен въехал на главную улицу Нома. Он не мог разжать руки — пальцы примёрзли к ручке нарт. Сыворотку вынимали из свёртка врачи, потому что каюр уже не чувствовал своих ладоней. Балто лежал у нарт, покрытый коркой льда, но живой. Весь последний этап — пятьдесят три мили в ураганную метель — упряжка прошла за пять часов тридцать минут.
Сыворотку разморозили и начали вводить детям в тот же день. Эпидемию удалось остановить. Из полутора тысяч жителей Нома погибли пятеро — без антитоксина счёт шёл бы на сотни. Двадцать каюров и более ста пятидесяти собак прошли 1085 километров за пять с половиной дней — рекорд, который не побит до сих пор.
Слава и забвение
История эстафеты мгновенно стала мировой сенсацией. Газеты от Нью-Йорка до Лондона печатали фотографии Балто на первых полосах. В декабре 1925 года в Центральном парке Нью-Йорка установили бронзовую статую Балто — собака изображена в движении, с поднятой головой и напряжённым телом. На постаменте выгравировано одно слово: «Выносливость».
Но слава обернулась для Балто бедой. Каасен продал упряжку антрепренёру, и собак стали возить по стране как цирковой аттракцион. Через два года интерес публики угас, и Балто с товарищами оказались в грязном сарае при дешёвом шоу в Лос-Анджелесе. Их нашёл случайно кливлендский бизнесмен Джордж Кимбл — истощённых, больных, стоящих в собственных нечистотах.
Кимбл организовал сбор средств среди жителей Кливленда. За две недели горожане собрали нужную сумму, и в марте 1927 года Балто вместе с шестью другими собаками из упряжки перевезли в Кливлендский зоопарк. Там Балто прожил последние шесть лет своей жизни — в тепле, с хорошим кормом и вниманием тысяч посетителей.
Наследие Балто
Балто умер 14 марта 1933 года в возрасте четырнадцати лет. Его чучело установили в Кливлендском музее естественной истории, где оно находится до сих пор. В 1995 году студия Amblin выпустила анимационный фильм «Балто», познакомивший с этой историей новое поколение. А в 2023 году чучело Балто временно выставили в Анкоридже — впервые за девяносто лет собака вернулась на Аляску.
Каждый год в начале марта на Аляске проводят гонку «Айдитарод» — тысячемильный марафон на собачьих упряжках по маршруту, близкому к тому, который прошла эстафета 1925 года. Это самая длинная и тяжёлая гонка на планете. И каждый раз, когда очередная упряжка финиширует в Номе, люди вспоминают чёрного хаски с белыми лапами, который в самую страшную метель столетия не свернул с тропы.