Алина забрала Рому из садика в половине пятого, как обычно. Сын вприпрыжку бежал к ней, размахивая листом бумаги.
– Мама, смотри! Я нас нарисовал!
На рисунке красовались две фигурки. Большая, в синем платье, и маленькая, в красной курточке. Над ними желтое солнце, под ногами зеленая трава.
– Красиво, солнышко, – улыбнулась Алина и спрятала рисунок в сумку.
Дома её ждал телефонный звонок. Людмила Ивановна, свекровь, позвонила ровно в шесть вечера, как всегда.
– Алина, ты Рому уже покормила?
– Здравствуйте, Людмила Ивановна. Да, мы только что пообедали.
– Пообедали? В шесть вечера? Это же ужин должен быть! Ребенок с трех часов голодный ходит!
Алина сжала губы. В садике детей кормили полдником в четыре, свекровь это прекрасно знала.
– Он не голодный. Мы перекусили творожком, а сейчас я готовлю ужин.
– Творожком, – протянула свекровь. – А ты уверена, что он свежий? Ты же вечно в этих магазинах всякую химию покупаешь.
– Всё свежее, не волнуйтесь.
– Не волноваться, как же. Дима мне говорил, что Рома на прошлой неделе животом маялся. Это всё твои покупки, Алина.
У Ромы действительно болел живот, но совсем по другой причине. Он съел у бабушки полкастрюли жирного борща, который Людмила Ивановна готовила по старинке, с салом и зажаркой. Алина тогда промолчала, не стала устраивать скандал.
– Людмила Ивановна, мне нужно готовить. Созвонимся позже?
– Подожди, я не закончила. Мне нужно с тобой поговорить. Серьезно поговорить.
Алина отставила сковородку и прислонилась к холодильнику.
– Слушаю вас.
– Я тут подумала, – свекровь сделала паузу, – может, Рому на какое-то время ко мне забрать? Ну, чтобы ты отдохнула, на себя время нашла.
– Спасибо, но нам помощь не нужна.
– Алина, я не помощь предлагаю. Я говорю о том, чтобы ребенок у меня пожил. Месяц, два. Ты работаешь, устаешь. Я вижу, как ты за ним не успеваешь.
В трубке послышались шаги. Рома прибежал на кухню, держа в руках машинку.
– Мам, а когда папа придет?
– Скоро, родной.
– Это Рома? – встрепенулась Людмила Ивановна. – Дай ему трубку.
Алина протянула телефон сыну.
– Бабушка хочет с тобой поговорить.
Рома прижал телефон к уху.
– Алло, баба Люда!
– Здравствуй, мой хороший! Как дела? Что кушал?
– Творожок. И макароны сейчас будут.
– Макароны? Опять? Ромочка, а ты хочешь у бабушки пожить немножко? Я бы тебе котлетки делала, блинчики. Мультики бы смотрели вместе.
Рома посмотрел на маму.
– Не знаю.
– Подумай, ладно? А теперь дай трубку маме.
Алина забрала телефон.
– Людмила Ивановна, давайте не будем обсуждать это при ребенке.
– А что тут обсуждать? Я же предлагаю помочь. Или ты против, чтобы внук с бабушкой время проводил?
– Я не против, чтобы вы виделись. Но жить он будет дома, со мной и с Димой.
Свекровь шумно вздохнула.
– Ну ладно, ладно. Поживем – увидим.
После этого разговора Алина почувствовала тревогу. Не первый раз свекровь заводила речь о том, чтобы забрать Рому, но раньше это звучало как шутка. Теперь же в её голосе слышалась настойчивость.
Дима пришел поздно, уставший. Поужинал молча, посмотрел телевизор. Алина налила ему чай и присела рядом.
– Дим, твоя мама опять говорила про то, чтобы Рому к себе забрать.
– Ну и что? Она же просто помочь хочет.
– Мне не нужна такая помощь. Рома нормально живет, он счастлив.
Дима потер переносицу.
– Слушай, мама права. Ты действительно выглядишь замученной. Может, правда на недельку его к ней отвезем? Отдохнешь немного.
– Я не хочу отдыхать от собственного ребенка!
– Тише, ты его разбудишь. Я не понимаю, в чем проблема. Ну, побудет у бабушки. С ней же безопасно.
Алина сглотнула обиду.
– Я справляюсь. И мне не нравится, что она лезет в наши дела.
– Это моя мать, Алина. Она имеет право участвовать в жизни внука.
Разговор закончился ничем. Дима ушел спать, а Алина долго сидела на кухне, глядя в окно.
Людмила Ивановна приехала в субботу с огромной сумкой гостинцев. Пироги, ватрушки, банка варенья.
– Где мой Ромочка? – пропела она с порога.
Рома выбежал из комнаты, и бабушка крепко обняла его.
– Вот он, мой хороший! Какой худенький стал, ребра выпирают. Алина, ты его кормишь вообще?
– Кормлю, – спокойно ответила Алина.
– Ну да, творожками. Ребенку мясо нужно, молоко настоящее, а не эта химия из пакетов.
Дима вышел из ванной, вытирая руки полотенцем.
– Мам, привет. Что-то рано ты.
– Да я мимо шла, решила заглянуть. Рома, пойдем, я тебе новую машинку привезла.
Они ушли в детскую, а Людмила Ивановна достала из сумки большую пожарную машину. Дима присел рядом с матерью на диван.
– Мам, ты чего Алину задеваешь? При ребенке еще.
– А что я такого сказала? Правду сказала. Посмотри на него, Дим. Бледный, худой. Я не понимаю, почему ты молчишь.
– Он нормальный, здоровый ребенок.
– Здоровый? А почему он тогда каждую неделю с соплями ходит? Почему животом мается?
Дима нахмурился.
– Ну, в садике все болеют.
– Вот именно, в садике. А если бы он дома сидел, со мной, я бы за ним смотрела. Кормила нормально, гулять водила. Ты же помнишь, как я тебя растила? Ты у меня ни разу серьезно не болел до школы.
– Мам, мы уже это обсуждали.
– Обсуждали, но ничего не решили. Дима, я серьезно. Отдайте мне Рому хотя бы на месяц. Летом, например. Я его в деревню свожу, он там окрепнет, загорит.
– Лето еще не скоро.
– Тогда сейчас. На две недели. Я его в порядок приведу, вот увидишь.
Алина стояла у двери и слушала. Внутри всё закипало, но она держала себя в руках. Нельзя ругаться при Роме. Нельзя устраивать скандал.
Она зашла в комнату.
– Людмила Ивановна, мы ценим вашу заботу, но Рома остается с нами.
Свекровь медленно повернулась к ней.
– Я с сыном разговариваю, если ты не заметила.
– Я заметила. Но это касается и меня тоже.
– Дима, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Дима встал.
– Ладно, хватит. Мам, давай позже обсудим, а?
Людмила Ивановна тяжело поднялась с дивана.
– Хорошо. Позже так позже. Но я своего не оставлю, Дима. Это мой внук, и я имею право заботиться о нем.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Дима виноватым взглядом посмотрел на Алину.
– Зачем ты ее разозлила?
– Я? Дима, ты серьезно?
– Она же просто помочь хочет.
– Она хочет контролировать. Не помочь, а контролировать. Разве ты не видишь?
Дима махнул рукой и вышел на балкон курить. Алина прошла в детскую. Рома сидел на полу, катая новую машинку.
– Мам, а баба Люда сердится?
– Нет, солнышко. Просто она устала.
– А она говорила, что я худой. Я правда худой?
Алина присела рядом и обняла сына.
– Ты самый замечательный. И красивый, и умный. Не слушай никого.
В понедельник Людмила Ивановна пришла к Роме в садик. Воспитательница Марина Петровна потом рассказала Алине, что свекровь провела в группе минут сорок, расспрашивала про режим, про питание, про то, как Рома себя ведет.
– Она спрашивала, не забирают ли вас поздно, – смущенно говорила воспитательница. – Я сказала, что вы всегда вовремя.
– Спасибо, Марина Петровна.
– И еще она интересовалась, нет ли у Ромы синяков. Я, честно говоря, не поняла, к чему это.
Алина похолодела. Синяки. Людмила Ивановна проверяет, нет ли следов побоев.
Вечером она позвонила свекрови.
– Людмила Ивановна, зачем вы ходили в садик?
– А что, нельзя навестить внука?
– Можно. Но зачем вы расспрашивали воспитательницу про синяки?
В трубке повисла тишина.
– Я забочусь о ребенке, Алина. В отличие от тебя.
– Что вы хотите этим сказать?
– А то, что я вижу, как ты с ним обращаешься. Вечно уставшая, злая. Ребенку внимания не хватает.
– Хватит ему внимания. Мы с Димой его любим и заботимся о нем.
– Дима работает с утра до вечера. А ты толком и готовить не умеешь, и в квартире у вас вечный бардак.
Алина сжала кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев.
– Людмила Ивановна, оставьте нас в покое. Пожалуйста.
– Не оставлю. Если нужно, я пойду в опеку. Скажу, что ребенок в ненадлежащих условиях живет.
– Вы с ума сошли?
– Нет. Это ты с ума сошла, если думаешь, что я отступлюсь.
Людмила Ивановна бросила трубку. Алина опустилась на стул. Руки тряслись. Неужели она правда может пойти в опеку? Неужели всё настолько серьезно?
Она позвонила Диме на работу.
– Дим, твоя мать угрожает мне опекой.
– Что? Алина, ты чего?
– Она сказала, что пойдет в органы опеки, если мы не отдадим ей Рому.
Дима раздраженно выдохнул.
– Слушай, она просто нервничает. Не принимай близко к сердцу.
– Как не принимать? Дима, она была в садике, выспрашивала про синяки!
– Ну и что? Мам волнуется. Это нормально.
– Нормально?! Дима, она считает меня плохой матерью!
– Никто тебя плохой матерью не считает. Просто успокойся, ладно? Я сейчас не могу говорить, у меня совещание.
Он отключился. Алина сидела на кухне и смотрела в стену. Где-то внутри росла паника, но она старалась держать её под контролем. Нужно что-то делать. Нельзя просто ждать.
Подруга Алины, Света, работала юристом. Они встретились в кафе, и Алина рассказала ей всё.
– Света, она реально может забрать ребенка?
Света покачала головой.
– Нет, не может. Ты адекватная мать, у вас нормальные условия, ребенок ухожен и здоров. Органы опеки такие дела просто не рассматривают.
– А если она наврет что-нибудь?
– Приедут, проверят, увидят, что всё нормально, и закроют обращение. Алина, не бойся её.
– Легко сказать.
Света задумалась.
– Слушай, а у тебя есть доказательства её... ну, неадекватности?
– Какие доказательства?
– Ну, записи разговоров, переписка. Что-то, что показывает её истинные мотивы.
Алина мотнула головой.
– Нет. Она в основном по телефону звонит или вживую приходит.
– Тогда начни записывать. На телефон, на диктофон, не важно. Пусть будут доказательства на всякий случай.
Алина кивнула. Мысль была дельная.
Света посмотрела на нее внимательно.
– И еще. Поговори с мужем. Серьезно поговори. Если он не встанет на твою сторону, будет только хуже.
Вечером Алина попыталась. Дима пришел поздно, снова усталый. Она дождалась, пока Рома уснет, и села рядом с ним на диван.
– Дим, мне страшно.
Он обнял её за плечи.
– Чего ты боишься?
– Твоей матери. Она правда хочет забрать Рому.
– Алин, ну не забрать. Ну, пожить у нее немного. Это же временно.
– Дима, а ты хоть понимаешь, что происходит? Она ходит в садик, выспрашивает воспитателей, угрожает опекой. Это ненормально!
– Может, ты преувеличиваешь?
– Я не преувеличиваю!
Дима потер глаза.
– Ладно, ладно. Я с ней поговорю. Скажу, чтобы успокоилась.
– Скажи ей, чтобы она оставила нас в покое.
– Это моя мать, Алина.
– А я твоя жена. И Рома – наш сын.
Он кивнул, но Алина видела, что он не до конца на её стороне. Он просто хотел, чтобы все успокоились и оставили его в покое.
Людмила Ивановна не успокаивалась. Она начала приходить чаще. Звонила по три раза на дню. Однажды Алина обнаружила, что свекровь взяла у Димы ключи от квартиры.
Алина пришла с работы и увидела её на кухне. Людмила Ивановна мыла посуду.
– Людмила Ивановна, вы как сюда попали?
– Ключи у меня есть. Димка дал. Я посуду помыла, полы протерла. Ты опять всё в грязи оставила.
– У меня не было времени утром.
– Вот именно. Времени нет. А кто за ребенком смотреть будет?
Алина подошла ближе.
– Верните ключи.
– Что?
– Верните ключи от квартиры. Прямо сейчас.
Людмила Ивановна усмехнулась.
– Это квартира моего сына. И я имею право здесь быть.
– Нет, не имеете. Это наша квартира, и я не хочу, чтобы вы сюда заходили без спроса.
Свекровь сложила руки на груди.
– Поговорим, когда Дима придет.
Вечером был скандал. Дима встал на сторону матери.
– Алина, ну что такого? Мама помогла по дому.
– Я не просила о помощи! Дима, она зашла без разрешения!
– Это моя мать!
– А это наша квартира!
Они ругались долго. Рома плакал в детской. В итоге Дима хлопнул дверью и ушел к матери ночевать. Алина осталась одна. Она сидела в темноте и понимала, что проигрывает. Людмила Ивановна побеждала.
На следующий день Алина купила небольшую камеру. Обычную няню-камеру с датчиком движения. Установила её в гостиной, на книжной полке, так, чтобы она снимала весь зал и часть коридора. Формально это было для безопасности Ромы. На самом деле Алина хотела знать, что происходит дома, когда её нет.
Дима вернулся через два дня. Они помирились, но холодок остался. Он больше не забирал у матери ключи.
Людмила Ивановна продолжала приходить. Иногда Алина находила её дома, когда возвращалась с работы раньше. Свекровь сидела с Ромой, читала ему книжки или смотрела мультики.
Однажды Алина проверила запись с камеры. Сначала ничего необычного. Людмила Ивановна пришла, прибралась на кухне, посидела в гостиной. Потом забрала Рому из садика и привела домой.
Дальше начиналось интересное.
Людмила Ивановна усадила Рому на диван и присела рядом.
– Ромочка, а ты маму свою любишь?
– Люблю, – кивнул мальчик.
– А она тебя любит?
Рома задумался.
– Наверное, да.
– Наверное? – свекровь погладила его по голове. – А почему наверное?
– Она иногда ругается.
– Ругается? А за что?
– Когда я игрушки не убираю.
– Ах вот оно что. А сильно ругается?
Рома пожал плечами.
– Не очень.
Людмила Ивановна наклонилась ближе.
– Рома, а ты хочешь у бабушки пожить? Я бы тебя не ругала. Совсем. Мы бы с тобой играли, гуляли. Я бы тебе каждый день мороженое покупала.
– А мама?
– Мама устала. Ей нужно отдохнуть. Вот ты поживешь у меня, она отдохнет, а потом заберет тебя обратно.
– А надолго?
– Ну... на месяц, может, два.
– Это много?
– Нет, быстро пройдет. Ты даже не заметишь.
Рома помолчал.
– А папа?
– Папа будет приезжать. Каждую неделю. И мама тоже, если захочет.
Мальчик кивнул.
– Ладно.
Людмила Ивановна обняла его.
– Вот и умница. Мы с тобой договорились, да? Только маме пока не говори. Это наш секрет. Мы её потом удивим.
Алина остановила запись. Руки дрожали. Она перемотала назад и пересмотрела еще раз. Людмила Ивановна манипулировала ребенком. Она внушала ему, что мама его не любит, что с бабушкой будет лучше. И просила хранить секрет.
Это была даже не забота. Это было что-то другое.
Алина скопировала запись на флешку и на телефон. Вечером дождалась Диму.
– Мне нужно, чтобы ты кое-что посмотрел.
– Что случилось?
– Просто посмотри.
Она включила запись. Дима смотрел молча. Сначала равнодушно, потом всё внимательнее. Когда Людмила Ивановна сказала про секрет, он сжал кулаки.
– Стоп. Она что, хочет увезти его втихаря?
– Похоже на то.
Дима пересмотрел запись еще раз.
– Господи. Алина, я не знал.
– Теперь знаешь.
Он сел рядом и обхватил голову руками.
– Она всегда была... настойчивой. Но это... Я думал, она просто волнуется.
– Она не волнуется, Дим. Она хочет забрать у нас сына.
– Но зачем? Зачем ей это?
Алина пожала плечами.
– Не знаю. Может, контроль. Может, одиночество. Может, она правда думает, что я плохая мать.
Дима посмотрел на нее.
– Ты хорошая мать. Я идиот, что не видел этого раньше.
Он обнял её, и Алина наконец расслабилась. Впервые за несколько недель она почувствовала, что не одна.
Они решили поговорить с Людмилой Ивановной вместе. Пригласили её к себе в субботу. Рому отправили к Алининой маме, чтобы он не слышал разговора.
Людмила Ивановна пришла с пирогом и улыбкой.
– А что это вы меня так официально пригласили?
– Проходите, мам, – сказал Дима.
Они сели за стол. Людмила Ивановна с любопытством смотрела на сына и невестку.
– Ну, что у вас?
Дима достал ноутбук и развернул его к матери.
– Посмотрите вот это.
Он включил запись. Людмила Ивановна сначала не поняла, что именно она смотрит. Потом лицо её побледнело.
– Откуда у вас это?
– У нас дома камера, – спокойно сказала Алина. – Для безопасности ребенка.
– Вы... следите за мной?
– Мы следим за тем, что происходит с нашим сыном, – поправил Дима.
Людмила Ивановна встала.
– И что? Я что-то плохое сделала? Я с внуком поговорила!
– Вы манипулировали ребенком, – сказала Алина. – Внушали ему, что я его не люблю. Уговаривали уехать и просили хранить секрет от матери.
– Я хотела как лучше!
– Как лучше для кого? – Дима тоже встал. – Мам, ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты настраиваешь ребенка против его матери!
– Я защищаю его! Алина не справляется, разве ты не видишь?
– Алина прекрасно справляется. А ты перешла все границы.
Людмила Ивановна схватилась за сумку.
– Значит, вы против меня? Оба?
– Мы не против тебя, мам. Мы за нашу семью.
– Я тоже семья!
– Да. Но Рома – наш сын. И мы сами решаем, как его растить.
Свекровь посмотрела на Алину с ненавистью.
– Это всё она. Она тебя настроила.
– Нет, – качнул головой Дима. – Это я сам всё понял. Мам, я люблю тебя. Но ты не имеешь права вмешиваться в нашу жизнь так.
– Я хотела помочь!
– Мы не просили о помощи.
Людмила Ивановна стояла посреди комнаты, и вдруг Алина увидела в ней не грозную свекровь, а одинокую старую женщину. Людмила Ивановна овдовела много лет назад, Дима был у нее единственным сыном. Когда он женился и родился Рома, она решила, что внук заполнит пустоту. Но это был неправильный путь.
– Людмила Ивановна, – мягко сказала Алина, – мы не запрещаем вам видеться с Ромой. Приходите в гости, гуляйте с ним, играйте. Но это должно быть по нашим правилам. Мы его родители.
Свекровь молчала.
– И ключи верните, – добавил Дима.
Людмила Ивановна порылась в сумке и положила на стол связку ключей.
– Заберите. Больше не приду.
Она развернулась и пошла к выходу. У двери остановилась.
– Дима, я правда хотела как лучше.
– Знаю, мам.
– Я просто... одна. И мне казалось, что Рома...
– Рома любит тебя, – сказал Дима. – Но ему нужна бабушка, а не вторая мать. Понимаешь?
Людмила Ивановна кивнула и вышла.
Несколько недель она не звонила и не приходила. Рома спрашивал, где баба Люда, почему она не навещает его. Алина не знала, что отвечать.
Потом Людмила Ивановна позвонила.
– Дима, можно я Рому в воскресенье заберу? В парк сводить.
– Конечно, мам.
В воскресенье она пришла ровно в десять утра. С собой принесла шарики и маленького плюшевого медведя.
– Привет, Ромочка.
– Баба Люда! – обрадовался мальчик.
Она присела перед ним на корточки.
– Рома, прости, что я долго не приходила. У бабушки дела были.
– Ничего, – улыбнулся мальчик. – Пойдем в парк?
– Пойдем.
Людмила Ивановна встретилась взглядом с Алиной.
– Я верну его к трем часам.
– Хорошо.
– И спасибо. Что не запретили видеться.
Алина кивнула. Они не стали подругами и вряд ли когда-то станут. Но Людмила Ивановна наконец поняла, где граница. И это было главное.
Вечером Рома принес новый рисунок. На нем были четыре фигурки. Большая в синем платье, еще одна повыше в джинсах, маленькая в красной курточке и четвертая, в сиреневом пальто, чуть в стороне.
– Это мы, – объяснил Рома. – Мама, папа, я. А это баба Люда. Она с нами, но у нее свой домик.
Алина улыбнулась.
– Очень красиво, солнышко.
Она повесила рисунок на холодильник. Рома точно всё изобразил. Каждый на своем месте. Именно так и должно быть.