Итак, с картошкой мы разобрались.
Утром каждого учебного дня я должен встретить всех своих подопечных, построить, сделать перекличку и отвести на завтрак. Потом утреннее построение училища и развод на занятия. В мои обязанности входило доставлять группу в учебный класс и следить за ними на переменах. Иногда я присутствовал на занятиях, когда все бумажные дела были сделаны. А бумажных дел было предостаточно.
И первым делом надо было срочно заполнить учебный журнал, ведь это главный документ группы. Как и судовой журнал он прошивается и опечатывается. Но в отличие от судового журнала, исправления не допускаются. Вот и пришлось мне переписывать весь журнал наново, когда в первые дни занятий обнаружились ошибки. Никто меня не учил заполнять учебный журнал, вот я и накосячил по собственному разумению. Зам. начальника по учебной работе наорал на меня, но милостиво приказал выдать новый экземпляр и приказал переписать к следующему дню в соответствии с требованиями. Потом я с новым журналом бегал по всем преподавателям, чтобы те продублировали свои отметки в новом журнале. Это был для меня хороший урок. С тех пор при заполнении неизвестных мне документов, а их было предостаточно, я сначала советовался с более опытными коллегами или с начальством. Это, я считаю, нормально. В каждой новой работе бывают огрехи. Главное учиться на ошибках и не наступать на грабли повторно. Хотя советоваться с замом по учебной работе было бесполезно. Как потом выяснилось, в учебной работе он нифига не соображал, бывший банщик, как ни как! А вот в коммерческих делах колледжа он разбирался очень даже хорошо. Больше всего мне помогала классный руководитель моей группы. Она мне много чего порассказала о внутренней жизни этого коллектива.
Для работы с документами каждому мастеру предоставлялся отдельный стол в общей комнате мастеров. Я называл её «мастерская». С коллегами-мастерами особой дружбы не сложилось. Я хотел, было, проставиться, как вновь прибывший, но даже для лёгкой выпивки собраться они не смогли. Когда в «мастерской» узнали, что я старпом с действующим дипломом, сильно удивились. Профессиональным моряком среди них оказался только один бывший моторист. Остальные были сугубо береговыми: тракторист, парикмахер, воспитатель детского сада и т. д. Чтобы избежать ненужных вопросов, я говорил всем, что ушёл с действующего флота по состоянию здоровья, что собственно было недалеко от истины. Но не о коллегах сейчас речь. О них я знал мало, мы так и не сблизились, а вот о курсантах мне пришлось узнать многое.
Постепенно сравнивая их школьные характеристики с реальными пацанами, я убеждался, что в большинстве случаев они не совпадали. Скорее всего школа выдавала стандартные формальные характеристики, типа «на отшибись». А на самом деле пацаны были разными. Конечно, в первые дни они все для меня были на «одно лицо», и даже имена с фамилиями я выучил только на втором месяце общения. Со временем каждый приобретал в моих глазах своё обличие. Я даже стал составлять на них свои собственные характеристики. Это было интересно – наблюдать и примечать особенности психологического портрета каждого. Далеко не все они были «белыми и пушистыми». Отдельные были просто мелкими пакостниками и хулиганами, но попались и откровенные негодяи.
Однако, всё по порядку. Как и в любом подростковом коллективе шла борьба за лидерство. Это я знаю на собственном примере. Пришлось мне пережить и лидерство среди друзей и унижения одноклассников. Особой силой и наглостью я не обладал, а потому обидеть меня было не трудно. Всё изменилось, когда стал заниматься дзюдо и выиграл первенство училища. Но это всё в прошлом, неприятности не сломили, а лишь укрепили мой характер и научили быть гибким в отношениях с людьми. Пацаны же мои таким жизненным опытом не обладали, а потому надеялись только на грубую силу, наглость или хитрость.
Чтобы сразу пресечь ненужные разборки и установить дисциплину, я назначил старшиной группы самого высокого и сильного. К тому же он до этого учился в военном лицее и дисциплину знал. Командирами отделений мною были поставлены тоже крепкие ребята. Пока только так. Ибо сила в их среде значила почти всё. Никакой демократии. Выборов не было. Не справятся эти, заменим другими. Как время показало, со старшиной я не ошибся, а вот двух командиров отделений пришлось впоследствии заменить. Один сам попросился уйти с должности, а второй просто не смог завоевать авторитет. Прежним остался только командир первого отделения, он устраивал всех. И это нормально, по-моему. Как мне прививали флотскую дисциплину с первых дней, так и я действовал. Неприятно? Жёстко? Да!
Кто-то может заявить: «Но они же дети!».
Дети они пусть будут дома для своих мамочек, а здесь это будущие моряки и им придётся ещё не раз столкнуться с жестокой прозой жизни. Так уж лучше пусть постепенно привыкают здесь. А не нравится, никто не держит. Заявление и на выход!
Конечно, не все они пойдут в море и будут работать по этой специальности. Но это вам не институт благородных девиц (хотя и там дисциплина была жёсткой), это мореходное училище!
И это ещё цветочки! Ягодки впереди!
Пока.