Холодный ноябрьский день, пропитанный сыростью и запахом опавших листьев, манил обещаниями скидок "черной пятницы". Я, словно зачарованная, поддалась этому торговому гипнозу, наивно полагая, что смогу найти что-то действительно нужное среди хаотичного нагромождения товаров. Шоппинг, вопреки моим опасениям, оказался на удивление удачным. Я купила теплый шарф цвета осеннего неба, о котором давно мечтала, и пару уютных шерстяных носков с оленями – идеальный набор для долгих зимних вечеров. Настроение было прекрасным, наполненным предвкушением домашнего уюта и горячего чая с лимоном. Предвкушение, как оказалось, было преждевременным.
Выйдя из троллейбуса на своей остановке, я почувствовала легкий укол вины – забыла купить хлеб к ужину. "Ничего страшного, – подумала я, – зайду в магазин завтра". Но тут, словно по чьему-то злому умыслу, моя нога зацепилась за неровный край тротуара, и я чуть не упала. Инстинктивно выставив руку вперед, я за что-то ухватилась, чтобы сохранить равновесие. Подняв глаза, я увидела перед собой знакомое лицо.
– Боже мой, неужели это ты? – воскликнула Татьяна, моя бывшая коллега. Мы не виделись целую вечность, наверное, лет пять, если не больше. Ее лицо, немного осунувшееся и покрытое сетью мелких морщинок, все еще хранило отпечаток былой красоты. В глазах плескалась смесь удивления и радости.
– Татьяна! Какая встреча! – искренне ответила я, радуясь неожиданной возможности поболтать и вспомнить старые времена. Мы проработали вместе несколько лет в одной компании, делили радости и печали, поддерживали друг друга в трудные моменты. Воспоминания нахлынули волной – веселые корпоративы, бесконечные перекуры за углом офиса, обсуждение личной жизни…
Татьяна, расспросив о моей жизни, работе и семье, с гордостью рассказала, что теперь работает риелтором.
– Знаешь, тут на соседней улице выставили на продажу один дом, – заговорщическим тоном произнесла она. – Скоро должен прийти покупатель. Хочешь, пойдем со мной? Посидим, поговорим, а заодно и дом посмотришь. Мне, если честно, поддержка сейчас не помешает.
Я задумалась на мгновение. Свободное время у меня было, а с Татьяной мы действительно давно не виделись. К тому же, мне всегда было интересно, как выглядят дома изнутри, какие у них планировки, какая атмосфера. Любопытство пересилило, и я согласилась.
– Хорошо, пойдем, – ответила я, стараясь скрыть легкое волнение. Меня всегда привлекали старые дома с историей, но в то же время я немного побаивалась их – кто знает, какие тайны они хранят в своих стенах?
За разговорами мы незаметно с оживленных улиц свернули на тихую улочку, застроенную исключительно частными домами. Здесь царила атмосфера спокойствия и умиротворения, нарушаемая лишь редким пением птиц и шелестом осенних листьев. Мы подошли к добротному, на первый взгляд, уютному дому с большим запущенным садом. Деревья, одетые в багряный и золотой наряд, казалось, шептали свои истории, а опавшие листья устилали землю мягким ковром.
Я заметила, что настроение у Татьяны заметно испортилось. Ее лицо стало напряженным, а в глазах появилась какая-то тревога. Открывая скрипучую калитку, она не сдержала тихого возгласа:
– Ну хоть бы сегодня было тихо! – в ее голосе слышалась неприкрытая мольба.
Я вопросительно посмотрела на нее, но она лишь отмахнулась и молча повела меня к дому.
Внутри дом оказался гораздо более уютным, чем я ожидала. Чисто, аккуратно расставленная мебель, приятный запах старого дерева и травяного чая – все это создавало атмосферу тепла и гостеприимства. Мы прошли из небольшого коридора в большую комнату, служившую одновременно и кухней, и столовой. В углу стоял старинный буфет, наполненный изящной фарфоровой посудой, а в центре комнаты – большой деревянный стол, накрытый клетчатой скатертью. На стенах висели картины с изображением пейзажей, написанные, судя по всему, местным художником.
– Уже темнеет, – пробормотала Татьяна, глядя в окно. – Ты извини, конечно, что я, хоть и рада была тебя встретить, но сюда потянула тебя специально. Дело в том, что дом этот со странностями. То все нормально, то вдруг начинается такое!!! Продать его никак не могу. Посмотрят, соглашаются, а потом внезапно отказываются. И никто не объясняет причину!
Я удивленно посмотрела на Татьяну, стараясь понять, что она имеет в виду.
– А что здесь не так? – спросила я, чувствуя, как внутри меня зарождается беспокойство. – Может быть, просто дом старый и требует ремонта?
– Да нет же, – отмахнулась Татьяна. – С домом все в порядке. Вернее, с видимостью порядка. Я уже и цену снизила до неприличия, и ремонт косметический сделала, а все равно никто не хочет его покупать. Как будто что-то отпугивает людей.
– Ну, может, аура плохая? – предположила я, вспомнив все эти передачи про экстрасенсов и проклятые дома. – Если что-то есть, то надо батюшку вызвать, освятить дом.
– Да звали уже и батюшку, и экстрасенсов, и даже шамана какого-то из Сибири привозили – ничего не помогает! – в отчаянии воскликнула Татьяна. – Все разводят руками и говорят, что чувствуют что-то неладное, но что именно – объяснить не могут.
В полу комнаты я заметила небольшую деревянную дверцу, ведущую, очевидно, в подвал. И тут, словно в дешевом фильме ужасов, за этой дверцей раздался тихий, но отчетливый шорох, как будто кто-то, находясь внизу, ощупывал ее, пытаясь открыть. Мурашки побежали у меня по спине, а сердце бешено заколотилось в груди.
– Ну, началось! – безнадежно прошептала Татьяна, глядя на дверцу подвала с ужасом в глазах.
Шорох под полом продолжался, становясь все громче и отчетливее. Потом ясно послышалось постукивание изнутри чем-то металлическим по доскам. Звук был монотонный и четкий, словно кто-то выбивал ритм какой-то зловещей мелодии. Мы замерли в ужасе, не в силах пошевелиться. Стук не прекращался, а становился сильнее и сильнее, словно кто-то или что-то пыталось вырваться на свободу. Внезапно возник звук воющего ветра, хотя на улице, как мне показалось, было абсолютно тихо. Вой был пронзительным и каким-то нечеловеческим, от него кровь стыла в жилах. И так же внезапно, как и начался, вой прекратился, и все стихло.
Татьяна, дрожащими руками, перекрестилась и прошептала:
– Надеюсь, что теперь все!
Я с трудом пришла в себя после пережитого шока. Сердце все еще колотилось, а в голове царила полная неразбериха.
– Может, там в подполе что-то неправильно лежит, – робко предположила я, стараясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему. – Может, какой-нибудь старый водопровод или вентиляция, вот и возникают звуки, когда ветер дует?
– Хочешь, посмотрим? – с саркастичной усмешкой спросила Татьяна.
Я, вспомнив почему-то ужастик "Зловещие мертвецы", с решительностью, которой сама от себя не ожидала, отказалась.
– Нет уж, спасибо, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я лучше здесь постою.
– Да не в этом дело, – вздохнула Татьяна. – Там уже все сто раз проверено, да и ветра сегодня нет. Дело в том, что здесь раньше семья жила большая, у них дедушка был со странностями. Голова уже не соображала, совсем старенький был, постоянно просил есть, стуча при этом металлической кружкой. Иногда, когда сильно доставал, его запирали в подвале, он темноты боялся и там сидел молча. Жестоко, конечно, но не мне судить. Так вот, дед этот умер давно, но, наверное, решил мстить с того света всем живущим в его доме. Вот и стучит теперь по ночам своей проклятой кружкой. Никогда мне не продать этот дом!
Риелтор замолчала, опустив голову. В ее глазах стояли слезы отчаяния. Внутри подвала опять раздался сильный стук чего-то металлического. На этот раз звук был гораздо громче и агрессивнее, словно кто-то с остервенением колотил по доскам. Внезапный вой ветра был таким пронзителен, что я невольно присела, закрыв уши руками. Мне показалось, что стекла в окнах звенят от напряжения. Не выдержав этого ужаса, я поднялась и побежала прочь из дома, даже не попрощавшись с Татьяной. Следом за мной выскочила и она, бледная как смерть.
Мы молча дошли до остановки троллейбуса, словно боясь нарушить тишину, которая казалась сейчас особенно зловещей.
– Лучше тебе отказаться от этой сделки, – сказала я напоследок своей знакомой, когда подошел мой троллейбус.
– Не стоит оно того.
Она тяжело вздохнула, но ничего не ответила, лишь махнула рукой на прощание. Я зашла в троллейбус и села у окна, глядя на удаляющийся дом. Он казался мне сейчас каким-то зловещим и неприветливым, словно живое существо, скрывающее в себе страшную тайну. Я подумала о том, что есть вещи, которые невозможно объяснить логически, которые находятся за гранью нашего понимания. И лучше держаться от них подальше.
