Глава 8: Десять миль испытаний
— Пошли! — рявкнул Краг, и толпа рванула в ворота.
Эйдан не побежал сразу. Он помнил, как в деревне гонял коров — если сразу рвануть, к вечеру ноги отвалятся. Нужно начинать спокойно, войти в ритм.
— Ну, я первый! — крикнул Кир и легко рванул вперёд, лавируя между бегущими. Портовые ноги не подвели — через минуту он уже обгонял дворян, которые пыхтели и толкались локтями.
— Я... я за ним... — пискнул Бин и попытался ускориться, но тут же запнулся о камень и едва не растянулся на дороге.
— Тише ты! — Эйдан подхватил его под руку. — Дыши носом. Не части. Я рядом.
Они побежали вдвоём. Бин пыхтел, как паровоз, но держался. Эйдан задал средний темп — не слишком быстро, чтобы не выдохнуться, но и не слишком медленно, чтобы не оказаться в хвосте.
Дорога вилась вдоль крепостной стены, то приближаясь к ней, то отходя. Справа тянулись поля, слева высились серые камни. Впереди уже клубилась пыль — сотня ног взбивала сухую землю.
Первая миля. Казус Кира.
Кир летел в первой десятке и чувствовал себя отлично. Ноги несли легко, дыхание сбилось, но он быстро поймал ритм. Впереди маячили только трое — какие-то верзилы, явно бывшие бегуны или курьеры.
— Эй, мелочь, — пропыхтел рядом знакомый голос.
Кир обернулся и чуть не споткнулся. Рядом бежал тот самый верзила из казармы — с выбитым зубом и наглой рожей. Тот, что пытался отжать у них место у окна.
— Чего надо? — буркнул Кир, не сбавляя темпа.
— Бежишь быстро, крыса портовая, — осклабился верзила. — Догоняй, если сможешь.
И вдруг он резко вильнул в сторону и подставил подножку.
Кир кубарем покатился по пыльной дороге. Рядом с хохотом пробежали двое приятелей верзилы, а сам он уже уносился вперёд, довольно ржа.
— Ах ты ж... — Кир вскочил, отплёвываясь от пыли. Колено саднило, ладонь была содрана в кровь. Бежать дальше? Да он их догонит и...
— Беги, идиот! — заорал кто-то сзади. — Ты чего встал?
Мимо пробегали другие участники, косясь на упавшего. Кир стиснул зубы и рванул вперёд. Боль в колене была злой, но терпимой. Ладонь саднила, но это ерунда. Главное — не отстать.
Он погнал. Злость прибавила сил.
Третья миля. Казус Эйдана.
Эйдан бежал ровно, размеренно, как учил его когда-то деревенский пастух: «Дыши носом, шаг ровный, руками не размахивай попусту». Бин держался сзади, тяжело пыхтел, но не отставал.
И вдруг прямо перед Эйданом на дорогу выскочила собака. Огромная лохматая дворняга, явно бездомная, с горящими глазами. Она залаяла и кинулась прямо на бегущего мальчика.
Эйдан инстинктивно отшатнулся, споткнулся и, пытаясь увернуться от собачьих зубов, рухнул в придорожную канаву. Канава оказалась с водой — холодной, мутной и вонючей.
— А-а-а! — заорал Эйдан, выныривая и отплёвываясь. Собака наверху ещё пару раз гавкнула и убежала, довольная своей победой.
— Эйдан! Ты жив? — Бин склонился над канавой, чуть не свалившись следом.
Эйдан выполз на дорогу. С куртки текла вода, в сапогах хлюпало, с волос свисала какая-то тина. Мимо пробегали участники, кто-то смеялся, кто-то просто отворачивался.
— Жив, — выдохнул Эйдан. — Бежим.
— Ты мокрый!
— Просохну на бегу. Бежим!
И они побежали. Сапоги хлюпали, куртка противно липла к телу, но Эйдан не сбавлял темпа. Он вспомнил пауков в лесу, вспомнил, как тогда промок от пота и страха, но выжил. Вода — ерунда.
Шестая миля. Казус Бина.
Бин держался из последних сил. Ноги гудели, дыхание сбилось, в боку кололо так, что хотелось лечь прямо на дорогу и умереть. Но он бежал. Потому что Эйдан бежал рядом. Потому что Кир где-то впереди. Потому что нельзя подвести друзей.
И тут очки, которые он так бережно хранил, вдруг соскочили с носа.
— Очки! — заорал Бин, останавливаясь.
Он упал на колени, шаря по пыльной дороге. Мимо пробегали люди, кто-то наступил на его руку, кто-то толкнул плечом. Очки, тоненькие, хрупкие, лежали в пыли, и одно стекло треснуло.
— Нет-нет-нет, — бормотал Бин, поднимая очки дрожащими руками. Без них он был почти слеп — мир превращался в размытое пятно.
Эйдан подбежал к нему.
— Бин! Вставай!
— Я без очков ничего не вижу! — Бин чуть не плакал. — Я не могу дальше!
Эйдан глянул на дорогу. Впереди уже скрылись последние бегуны. Сзади, метрах в ста, маячила группа отстающих — те, кто вот-вот вылетит.
— Надевай, — сказал он. — Треснуло — не разбилось. Видно хоть что-то?
Бин нацепил очки. Мир расплывался, но контуры предметов угадывались.
— Вижу... немного...
— Тогда бежим! — Эйдан схватил его за руку и потащил вперёд. — Я буду говорить, куда бежать. Просто доверься!
И они побежали. Эйдан смотрел на дорогу и командовал: «Прямо! Яма справа! Камень слева!» Бин бежал, цепляясь за его руку, и старался не упасть.
Восьмая миля. Кир.
Кир летел в первой десятке, и злость гнала его вперёд. Колено саднило, ладонь, содранная при падении, кровоточила, но он не сбавлял темпа.
Верзилу он догнал на восьмой миле. Тот уже выдохся и бежал тяжело, с открытым ртом, обливаясь потом. Кир поравнялся с ним и, не сбавляя темпа, весело крикнул:
— Эй, зубастый! Подножки кончились? Бежать тяжело?
Верзила злобно зыркнул, но ответить не мог — не хватало дыхания. Кир ухмыльнулся и прибавил ходу, оставляя обидчика позади.
Он бежал и думал о друзьях. Эйдан где-то сзади, тащит Бина. Надо бы притормозить, подождать... Но Краг сказал — каждый бежит в своём темпе. Если он сбавит, может не успеть. А если не успеть — вылетят все трое? Нет, они же обещали помочь друг другу, если что...
Кир стиснул зубы и побежал дальше. Он верил: Эйдан справится.
Девятая миля. Эйдан и Бин.
Эйдан тащил Бина, и это было тяжелее, чем бег по канавам и собаки вместе взятые. Бин почти ослеп без очков, спотыкался на каждом шагу, дышал так, будто вот-вот умрёт.
— Прямо! — командовал Эйдан. — Яма справа! Камень слева!
Бин бежал, вцепившись в его руку мёртвой хваткой, и всхлипывал на бегу. Не от боли — от отчаяния. Он подводил друга. Он тормозил. Он...
— Не смей останавливаться! — рявкнул Эйдан, чувствуя, что Бин начинает сдаваться. — Мы почти! Ещё немного!
— Я... не могу... — прохрипел Бин. — Беги... один... я тебя торможу...
— Заткнись! — Эйдан рванул его вперёд с такой силой, что Бин едва не упал. — Мы вместе начинали — вместе и закончим! Дыши! Беги! Думай о чём хочешь, но беги!
Впереди, далеко-далеко, маячили ворота. И у ворот — маленькая фигурка Кира, который уже финишировал и теперь орал, размахивая руками:
— Давай! Давай! Эйдан! Бин! Осталось чуть-чуть!
Бин поднял голову. Увидел размытое пятно, которое, наверное, было Киром. Услышал его голос. И вдруг в нём что-то щёлкнуло.
Он побежал.
Не быстро. Не красиво. Спотыкаясь, хрипя, заливаясь потом. Но побежал. Сам. Отцепившись от руки Эйдана.
— Молодец! — заорал Эйдан. — Молодец, Бин! Давай!
Они влетели в ворота почти одновременно — Бин на полкорпуса впереди. И рухнули на землю, не в силах больше стоять.
Кир подскочил к ним и рухнул рядом, обнимая обоих сразу.
— Вы дошли! — орал он. — Вы дошли, идиоты! Я горжусь вами!
Бин лежал на спине, смотрел в небо мутными глазами и улыбался.
— Я... я сам... — прошептал он. — Я добежал... сам...
— Сам, — подтвердил Эйдан, тяжело дыша. — Ты молодец.
Краг стоял рядом и смотрел на них сверху вниз. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Прошли все трое, — сказал он коротко. — В казарму. Отдыхать. Завтра в шесть — тренировка.
И ушёл.
А они лежали втроём у финиша, грязные, мокрые, разбитые, и смеялись. Потому что они сделали это.