135 лет со дня рождения архитектора.
Борис Михайлович Иофан, архитектор, чьё имя неразрывно связано с монументальным стилем советской эпохи, прожил жизнь, полную творческих взлётов и сложных исторических коллизий. Его биография, как и его проекты, масштабна и противоречива.
Родившись в Одессе в 1891 году, Иофан получил основательное образование: сначала в Одесском художественном училище, а затем, с 1914 года, в Высшем институте изящных искусств в Риме. Именно Италия, с её античными руинами и ренессансными палаццо, сформировала его глубокий вкус к классической форме, что он позже пронёс через все своё творчество, даже работая в условиях радикального авангарда 1920-х годов. В Риме же он познакомился со своей будущей женой, скульптором Ольгой Всеволодовной, и сложился его круг общения, включавший многих будущих советских деятелей культуры.
Интересно, что одним из его первых реализованных проектов стало здание советского торгпредства в Риме, которое он строил, уже будучи гражданином СССР. Этот опыт дипломатии в камне оказался для Иофана судьбоносным. В 1924 году он окончательно вернулся в Советскую Россию, страну, активно искавшую новый архитектурный язык. Молодой Иофан не сразу стал «придворным» зодчим. Он прошёл через увлечение конструктивизмом, что видно в его проекте жилого комплекса на улице Серафимовича («Дом на набережной», 1927-1931). Этот амбициозный комплекс, предназначенный для советской элиты, сочетал в себе строгий, почти аскетичный объем и новаторские для того времени планировочные решения, оставаясь при этом монументальным и замкнутым, как крепость.
Переломным моментом стал конкурс на проект Дворца Советов в 1931 году. Победа Иофана в этом грандиозном соревновании определила вектор не только его карьеры, но и всей советской архитектуры на десятилетия вперёд. Его идея — гигантская многоярусная башня, увенчанная колоссальной статуей Ленина, — была гениальным синтезом. Она соединила современные инженерные устремления (небоскрёб) с образной системой, понятной массам: здание-постамент для вождя-бога. Хотя Дворец так и не был построен, его образ, тиражируемый в прессе, на марках и плакатах, стал одним из главных архитектурных мифов XX века, а Иофан — его главным творцом.
Работа над Дворцом Советов дала Иофану уникальный статус и доступ к высшему руководству страны. Он стал автором павильона СССР на Всемирных выставках 1937 года в Париже и 1939 года в Нью-Йорке. Парижский павильон, увенчанный скульптурной группой Веры Мухиной «Рабочий и колхозница», — ещё одна икона эпохи. Важно отметить, что в конкурсе на этот павильон также победил Иофан, и именно он предложил Мухиной создать динамичную скульптуру, ставшую венчающим элементом всего сооружения. Это был триумф советского искусства на мировой арене, и Иофан блестяще сыграл в нем свою партию архитектора-режиссера.
Несмотря на близость к власти, его жизнь не была безоблачной. В 1947 году, в разгар кампании против «космополитизма», Иофан, еврей по происхождению и «западник» по образованию, подвергся резкой критике. Его обвинили в формализме и преклонении перед буржуазной архитектурой. Многие проекты, включая новое здание Московского государственного университета, были переданы другим архитекторам (в случае МГУ — Льву Рудневу, хотя общая компоновка ансамбля на Воробьевых горах во многом осталась иофановской). Однако он не был репрессирован, продолжал работать, проектировал институты, санатории, станции метро («Бауманская»).
Интересный факт: Иофан до конца дней оставался в своём уникальном творческом мире. Даже в поздних, более камерных работах, таких как проекты застройки Измайлова, он продолжал развивать идею гармоничного, почти идеального города, восходящую к его римским впечатлениям. Он ушёл из жизни в 1976 году, оставив после себя не просто постройки, а мощные символические образы, которые до сих пор определяют наши представления о советской имперской стилистике.
Его наследие — это всегда диалог, а порой и жёсткое противостояние между утопической мечтой, волей государства и вечными законами классической гармонии.