В профайлинге есть золотое правило: самый опасный человек — не тот, кто явно агрессивен, а тот, кто вызывает у вас желание его спасать.
Почему? Потому что жалость отключает критическое мышление. Когда вы видите «жертву», вы перестаёте замечать нестыковки, оправдываете странности, пропускаете удары в свою спину. Именно этим пользуются те, кто привык манипулировать.
В моей практике был случай, который навсегда закрепил это правило в моём сознании. Им я и хочу поделиться.
Коллега, которая заводилась с пол-оборота.
Много лет назад я работала в одном из учреждений нашего города. Только начала учиться на профайлера. Обычный коллектив, обычные рабочие будни. И была там коллега — назовём её Таня.
На первый взгляд Таня производила прекрасное впечатление. Весёлая, заводная, всегда жаждала быть в центре внимания. Она умела рассмешить, умела организовать посиделки, легко откликалась на просьбы. С ней было легко и весело. По крайней мере, первое время.
Но была одна особенность: Таня заводилась с пол-оборота.
Любая мелочь — косой взгляд, не та интонация, чужое мнение — могла стать искрой. Она вспыхивала мгновенно: глаза загорались, слова летели острые, как бритва.
Я, как психолог, сначала списывала это на эмоциональность, на темперамент. Мало ли? Холерики тоже люди.
Но потом начались разговоры о личном. Как-то Таня пригласила меня к себе после работы, пили чай, разоткровенничалась. Точнее, она всегда была открытой — слишком открытой. Вываливала детали личной жизни любому, кто готов был слушать.
— Мужики — козлы, — сказала она, закуривая у открытого окна. — Все до одного. И понеслось.
Она рассказывала про бывшего мужа, который её бил. Про второго сожителя, который унижал. Про третьего, который изменял. Про четвёртого, который поднял руку. Истории были жуткие: слёзы, синяки, разбитая посуда, вызовы полиции.
— Я как магнит притягиваю абьюзеров, — вздыхала Таня.-Наверное, карма такая.
Я слушала и сочувствовала. Ну как не посочувствовать? Женщина прошла через ад, снова одна, снова ищет нормального, а находит только монстров. Я давала ей рекомендации, советовала книги, поддерживала.
Но со временем я начала замечать странности.
Первый сигнал: лёгкость входа в конфликт.
Таня конфликтовала не только с мужчинами. Она конфликтовала со всеми.
С коллегами — регулярно. То с бухгалтерией, то с охраной из-за пропусков, то с уборщицей, которая «не там помыла». Причём в этих конфликтах она всегда была жертвой: на неё наезжают, её не ценят, её достали.
Я стала присматриваться к тому, как именно происходят эти ссоры. И увидела чёткую схему.
Таня провоцировала.
Она делала это мастерски. Могла сделать замечание с такой интонацией, что человек закипал. Могла отпустить «шутку», после которой обижались. Могла молча демонстративно закатить глаза в ответ на просьбу. А когда оппонент взрывался — она мгновенно переключалась в режим жертвы: «Что ты на меня орёшь? Я тебе слова плохого не сказала!»
Я вспомнила её рассказы про мужчин и впервые задумалась: а что, если там была та же схема? Что, если она провоцировала, доводила до кипения, а потом выходила сухой из воды в роли пострадавшей? (Спойлер: оказалось, что Таня кидалась с кулаками на мужчин,а получая отпор, демонстративно кричала : «Ударь меня!». Ни в коем случае не оправдываю насилие, никто не в праве причинять боль другому).
Второй сигнал: сладкая улыбка
Через некоторое время я уволилась из учреждения. Таня очень переживала, постоянно писала мне смс, говорила, как меня будет не хватать. Мы обменялись парой фраз в мессенджере, и я искренне считала, что мы остались в хороших отношениях.
Каково же было моё удивление, когда через месяц мне позвонила бывшая коллега, с которой мы поддерживали связь.
— Ты там поаккуратнее, — сказала она. — Танька про тебя такое рассказывает...
— Что рассказывает?
— Ну... что ты плохой специалист. Ходила на работу пятой точкой вертеть перед мужиками, и вообще, начальству за деньги стучала на всех. И вообще, не сама уволилась, а тебя уволили за неподобающие поведение..
Я молчала. Внутри разрастался холод.
Разбор: кем она была на самом деле.
Давайте разберём эту ситуацию с точки зрения профайлинга. Что я пропустила и какие сигналы должны были насторожить меня с самого начала?
Маркер первый: расщепление на «жертву» и «агрессора»
В картине мира Татьяны существовали только две роли: она — жертва, все остальные — агрессоры. Мужчины, коллеги, начальники, уборщицы — любой, кто вступал с ней в противостояние, автоматически становился «плохим». Третьего не дано.
Маркер второй: провокация как стиль жизни.
Таня не была пассивной жертвой, которая просто терпит. Она была активным провокатором, который создавал конфликты, чтобы потом изящно выйти из них в роли пострадавшей. Это классическая модель поведения людей с истероидной акцентуацией и склонностью к манипуляциям.
Маркер третий: несовпадение
Отдельный маркер — поведение после моего ухода. Пока я была рядом, Таня получала от меня ресурс: внимание, поддержку, рекомендации. Я была полезна. Как только я перестала быть частью её жизни и источником энергии, я автоматически перешла в категорию «врагов». И поливать грязью бывшего «спасателя» для неё было так же естественно, как дышать.
Почему? Потому что если человек не держит внутри себя целостный образ другого, он легко переключается. Вчера ты хорошая — сегодня плохая. Вчера спасатель — сегодня абьюзер. Никакой рефлексии, никакой благодарности, только чёрное и белое.
Маркер четвёртый: глаза и губы не дружат.
Я вспомнила её лицо в моменты конфликтов. Когда она кричала на кого-то, её глаза оставались холодными и оценивающими. Когда она широко улыбалась на прощание, взгляд... взгляд скользил мимо. Я тогда не придала значения, а зря. В профайлинге это называется асимметрия эмоций — когда верхняя и нижняя части лица выражают разное.
Вывод: кем она была?
Татьяна не была жертвой абьюзеров. Она была человеком с токсичным стилем коммуникации, который использовал маску «жертвы» и маску «весёлой подруги», как инструменты для управления окружающими.
Она не искала любви — она искала зрителей. Ей нужны были те, кто будет сочувствовать её драмам, и те, кого можно сделать виноватыми. Она жила в театре, где сама была и режиссёром, и главной героиней. А все остальные — статистами, которым отведена роль либо «спасателей», либо «абьюзеров».
Когда я ушла из её жизни, я перестала быть полезным статистом и автоматически перешла во вторую категорию. Это была не личная вражда. Это была просто смена роли в её пьесе.
Что важно запомнить.
В профайлинге нет места иллюзиям. Есть место наблюдению.
Если вы видите человека, который:
— легко входит в конфликты, но всегда оказывается жертвой;
— провоцирует, а потом обижается;
— рассказывает жуткие истории про бывших, но не видит своей ответственности;
— в глаза улыбается, а за спиной поливает грязью;
— заводится с пол-оборота...
...скорее всего, перед вами не жертва обстоятельств, а человек с устойчивой моделью поведения, которая будет воспроизводиться снова и снова. С новыми мужчинами, с новыми коллегами, в новых коллективах.
Помогать таким людям можно. Но важно понимать: ваша помощь, скорее всего, будет использована, а потом обесценена. Как только вы перестанете быть удобным, вы станете врагом.
Я не жалею, что была добра к Тане. Я жалею, что не увидела сигналы раньше. Но теперь я знаю: настоящая жертва не провоцирует конфликты и не поливает грязью тех, кто её поддерживал. А тот, кто это делает, — носит маску. И под этой маской — не боль, а холодный расчёт.