Как читатель мог узнать из прошлой статьи, звено Хаушильда отряда разведки сухопутных войск 1.(Н)/32 после больших потерь материальной части в летне-осенних боях 1941 года в декабре получило, наконец, пару машин и теоретически могло снова проводить вылеты. В конце года помешали плохая погода и сильные морозы. С наступлением 1942 года ситуация не изменилась. . Командование заботила эта ситуация, и потому уже 2 января последовал приказ окончательно и бесповоротно перебазировать звено с Киркенеса на аэродром Петсамо (Луостари), ближе к фронту.В ноябре-декабре его использовали только в качестве аэродрома подскока. Идеи такой переброски возникали еще в 1941 г., но не осуществлялись из-за боязни потерять налаженную связь между звеном и штабом Горного корпуса. Теперь на фронте стояло затишье, и можно было некоторое время подождать, пока будет отработана новая схема. Разведка требовалась в кратчайшие сроки, поскольку немецкое командование не имело представления о ситуации за советскими передовыми позициями и не знало, какие угрозы могут накапливаться в тундре на открытом южном фланге. . С решением этих задач должны были помочь разведчики, стартуя с Петсамо.
Несмотря на кажущуюся простоту, быстро перебросить звено не удалось. Второго числа, в день принятия решения, на Петсамо отправили только специальную передовую команду из четырех человек во главе с унтер-офицером Гётцом. Для перевозки всего хозяйства и личного состава единственной автомашины звена не хватало, и пришлось идти на поклон к коменданту Киркенеса, гауптману Оберрайху. Тот дал еще один грузовик и один автобус. В тот день переезд не состоялся.
Первый вылет в новом году, 3 января, лейтенант Краусс и обер‑фельдфебель Рёмельт выполнили, как и прежде, с Киркенеса. В 09:55 их Hs-126 с бортовым кодом «V7+1C» вылетел, а в 10:23 совершил промежуточную посадку на Петсамо. Цель заключалась в переговорах с командиром истребительного отряда, обер-лейтенантом Ментцелем (14./JG 77) (фактически, в тот самый день этот отряд был переименован в 5./JG 5, но документах еще долго пользовались старым наименованием - Авт.) , который должен был обеспечить истребительное прикрытие. Уже в 10:30 им была направлена радиограмма с запретом на вылет, поскольку метеорологи прогнозировали резкое ухудшение погоды и метель в районе разведки.
Кипучей деятельности по перебазированию погода помешать не смогла. Возникла помеха другого рода: с 17:00 2 января был частично закрыт мост через Ланг-фьорд, а аэродром Хойбуктен располагался на его западном берегу. На мост навалился норвежский танкер «Mil 300» с оторвавшимся якорем, и проезд по нему машин тяжелее 3,5 т был невозможен. Пришлось тяжелое довозить имущество технической группы до этого моста, там сгружать, перетаскивать на другой берег и заново грузить на другой грузовик, предоставленный гауптманом Мюллером (предположительно, офицер из отдела Ic штаба Горного корпуса). К 23:00 техгруппа и небольшая команда радистов развернулись на новом месте, и оттуда с утра 4-го теоретически можно было совершать вылеты.
Раз можно, значит – полетели! Вполне естественно, что это был тот же самолет «V7+1C», который уже находился на Петсамо. Хотя, на самом деле, это был единственный «Хеншель» в звене Хаушильда. Неизвестно, кстати, что это была за машина – та же самая, которая отправилась в тыл на ремонт 15 августа 1941 г. и потом вернулась назад, или какая-то вновь присланная. В любом случае, первый настоящий вылет 1942 г. у нее получился очень насыщенный. После взлета в 10:55 разведчик пошел к Западной Лице. Вскоре после того, как он начал выполнять задачу, рядом появились три советских истребителя, из-за чего Крауссу пришлось на бреющем удирать в сторону немецких позиций. Был у него еще один аргумент – пять «Мессеров» прикрытия из 14./JG 77. Они вступили в бой, отсекли советские истребители от подопечного и два из них заявили сбитыми. Заявки на сбитые самолеты были у лейтенанта Якоби (9-я его заявка) и унтер-офицера Вайничке (3-я).
На советской стороне сведения о полете над районом Ура-губы Hs-126 появились в 11:16, причем правильно был определен тип немецкого разведчика и его прикрытие. В ту же минуту на перехват были отправлены три «Харрикейна» из 78-го ИАП ВВС СФ. Факт посылки такого слабого наряда вызывает вопросы. При этом в воздухе примерно в том же районе находились семь «Томагавков» из 147-го ИАП ВВС 14-й армии. Увы, различная подчиненность полков не позволила сконцентрировать превосходящие силы истребителей в одном месте. В районе озера Каделъявр на малой высоте ведущий тройки мл. лейтенант Красавцев заметил приближающиеся «Мессеры» (разведчика они даже не успели обнаружить). В завязавшемся бою Красавцев был сбит, а сержант Бокий подбит, легко ранен в голову и совершил вынужденную посадку в районе Ура-губы. Позже его оттуда вывезли на ремонт. Третий самолет ст. лейтенанта Курзенкова получил пушечную пробоину в крыло и пять пулевых, летчик был ранен в ногу, но сумел добраться до своего аэродрома и нормально посадить самолет. В патронных ящиках у него не осталось ни одного патрона. На поиски пропавших советских самолетов были отправлены три группы «Харрикейнов», но они никого найти не смогли.
«Хеншель», когда небо для него было расчищено, тут же вернулся к разведке. В 11:35 он опять увидел советские истребители – на этот раз семь «Харрикейнов», но мы-то знаем, что это были возвращавшиеся из своего первого вылета на Заполярном фронте Р-40С из 147-го ИАП. К сожалению, они врага не заметили. В третий раз с «костыля» видели четыре «Харрикейна» в 12:05 над советской тыловой дорогой. Это была первая из групп, высланная на поиски сбитых самолетов после посадки Курзенкова. Она тоже заметить немца не смогла. Тот уже заканчивал выполнение своего задания и в 12:25 сел обратно на Петсамо.
На следующие сутки на этот аэродром прибыл сам Хаушильд. На новом месте звено получило шесть больших и три маленьких комнаты для личного состава, а также одну большую комнату для размещения фотолаборатории. В ней же лаборанты должны были жить. Еще одна комната отошла радиогруппе – она одновременно являлась и радиостанцией, и жильем для радистов. Питание электричеством шло от генераторов аэродрома. День явно был насыщенный – времени для вылетов не осталось. Из-за этого следующее задание на разведку под номером 263 (нумерация сквозная, шла с прошлого года) выполнялось только 6 января, начиная с 12:30. Район разведки был прежний, однако с оговоркой, что если опять будет сильное противодействие с советской стороны, то от полетов в опасный район надо отказаться и вместо этого осмотреть с воздуха полуостров Рыбачий. Вновь имелось сильное прикрытие от 14./JG 77, но Bf-109 имели всякие дополнительные задачи и вполне могли посреди полета покинуть «Хеншель». Из 6 поднявшихся в воздух в 12:37 «Мессеров» один сел в 13:06, один в 13:25, а четыре гоняли партизан по тундре. Это было неважно, советских истребителей в воздухе не встретили, так что Рёмельт спокойно провел разведку Куыркявра, Зимней Мотовки и озера Чапр, после чего в 14:00 вернулся на базу.
Читать полностью >>>