— Но почему сейчас? — взвился муж. — Почему ты молчала все эти годы, если ты все знала?
Ты ведь улыбалась, ты принимала подарки, мы ездили в отпуск! Я думал, мы счастливы!
— Я просто ждала...
— Что это, Кать? — Артем крутил в руках плотный белый конверт, не решаясь его вскрыть. — Очередное приглашение на выставку? Или ты все-таки решилась на тот тур в Италию?
Катерина пожала плечами.
— Это заявление на развод, Артем. И опись имущества, которое я забираю. Там все честно, по закону.
Артем нервно рассмеялся, оглядывая их просторную, обставленную со вкусом гостиную.
— Ты сейчас серьезно? Катя, это какая-то глупая шутка? У нас через месяц десятилетие со дня свадьбы. Я уже столик забронировал в «Парусе».
Катя и бровью не повела.
— Я знаю про Оксану. И про ту девочку из отдела маркетинга, как ее… Света? И про ту, что была прошлым летом в Сочи.
Артем побледнел.
— Катя, послушай… Это же ничего не значит! Это так, ин..три...жка обычная. Мужчины так устроены, они с одной не могут.
Я же люблю только тебя! Ты — моя жена, мать моей дочери. Я из дома никогда не уйду!
— А и не надо тебе никуда уходить. Я сама уйду.
— Но почему сейчас? — взвился муж. — Почему ты молчала все эти годы, если ты все знала?
Ты ведь улыбалась, ты принимала подарки, мы ездили в отпуск! Я думал, мы счастливы!
— Я просто ждала, когда на моем счету накопится достаточно денег, чтобы начать новую жизнь вместе с ребенком. Без тебя!
В тот день жизнь Артема изменилась кардинально.
***
Изменять Кате муж начал практически сразу после свадьбы. Еще когда она носила под сердцем Лизу, нашла в кармане его пиджака чек из ювелирного магазина. На колье. Колье, которого она так и не увидела.
Тогда был первый скан...дал — муж ползал на коленях, рыдал и клялся.
— Прости меня! — рыдал он, уткнувшись ей в живот. — Это бес попутал, стресс на работе, я испугался ответственности за ребенка. Катенька, не губи семью, ребенку нужен отец!
И она простила. Ради статуса, ради собственных иллюзий м ради дочери. А когда Лизе исполнилось два года, история повторилась — опять «случайный» звонок в три часа ночи, а потом следу помады на белоснежной рубашке.
В тот вечер она не стала кричать. Какой смысл? Все равно отмашется. Ну уйдет она, и что потом? Квартира — его, машина — его, деньги — на его счетах. Родители жили в другом городе в тесной двухкомнатной хрущевке.
— Значит, будем готовиться к побегу, — пообещала она самой себе тогда.
С того дня Катерина изменилась — она перестала устраивать сцены ревности. Наоборот, она стала «идеальной».
Всегда ухоженная, всегда спокойная, всегда поддерживающая. Артем расслабился. Он решил, что жена — святая женщина или просто слишком глупая, чтобы замечать очевидное.
— Тем, мне на курсы повышения квалификации нужно, — говорила она за завтраком, аккуратно намазывая масло на тост. — И Лизе пора менять гардероб, она так быстро растет. Дашь денег?
— Конечно, котенок, — он тут же полез в онлайн-банк. — Займись собой, сходи в спа, расслабься. Ты заслуживаешь лучшего.
Катя и «занималась собой». Она подтянула английский, научилась откладывать. Каждый «подарок на примирение», каждое «извини, задержусь на совещании» конвертировалось в цифры. Она откладывала каждую копейку.
И через девять лет унижений поняла, что теперь сможет жить без супруга.
***
Катя уехала к родителям. И вроде как не обрадовались…
— Дочь, ты уверена? — отец Кати, Иван Петрович, хмуро смотрел на ее чемоданы. — Одиннадцать лет коту под хвост. Артем, конечно, гуляка, но обеспечивал вас…
— Пап, я больше не могла, — Катя разбирала вещи, аккуратно складывая свитера. — Меня мутило от его прикосновений.
Ты не представляешь, каково это — делить постель с человеком, зная, что два часа назад он обнимал другую.
— Да все я понимаю, — вздохнул отец. — Просто время сейчас тяжелое. Лизонька как переезд перенесла? Как она?
— Ей все равно, — Катя горько усмехнулась. — Она отца видела только по выходным и на фотографиях. Для нее ничего не изменилось.
Две недели прошли спокойно, а потом позвонила свекровь, Лариса Сергеевна. Женщина властная, всегда считавшая, что Кате несказанно повезло выйти за ее «золотого» сыночка.
— Катерина, ты должна немедленно вернуться! — выла свекровь. — Это чудовищно! Как ты могла Артемушку бросить в такой момент?
— В какой момент, Лариса Сергеевна? Я подала на развод две недели назад.
— У Артема онкология! — добавила децибел в голос свекровь. — Нашли опухоль в почке. Обследование за обследованием, он раздавлен! Ему ты нужна сейчас, как никогда!
Катя с удивлением отметила, что внутри ничего от этой новости не екнуло.
— Мне жаль, что он заболел, — спокойно ответила Катя. — Но я больше не его жена. У него есть вы, друзья… И, я уверена, его «подруги» не оставят его в беде.
— Как ты можешь! — Лариса Сергеевна задохнулась от возмущения. — Какие подруги? Он погибает!
Ты обязана быть рядом, это твой долг перед Богом и перед дочерью!
Катя молча положила трубку. В комнату заглянула дочка.
— Мам, что случилось?
— Папа заболел. Серьезно… Бабушка хочет, чтобы мы вернулись.
Девочка пожала плечами.
— А зачем? Чтобы ты снова плакала в ванной? Если хочешь — поезжай, а я тут останусь. Мне здесь нравится!
Бабушка Галя печет блины, и никто не орет по телефону…
Вечером на кухне собрался семейный совет. Мать Кати, Галина Ивановна встала на защиту зятя.
— Катенька, ну грех это! — причитала она. — Бросить больного мужа — это ж на всю жизнь клеймо.
Что люди скажут? «Ушла, как только деньги кончились и беда пришла»?
Не по-людски это. Бог терпел и нам велел. Он ведь кается, наверное…
— Мам, он не кается, он боится, — отрезала Катя. — Он боится остаться один со своей болезнью.
Пока он был здоров и силен, мы были ему не нужны. А как прижало — сразу вспомнил про законную жену.
— Катька, ты послушай меня, — в разговор вклинилась Марина, лучшая подруга, которая уже была в курсе всех новостей. — Я тебя всегда поддерживала, ты знаешь.
Но сейчас — включи мозг.
— И что? — Катя устало потерла виски.
— А то! — Марина подалась вперед, понизив голос. — У Артема квартира в центре, машина люкс-класса, счета, загородный дом.
Если ты сейчас разведешься — ты получишь свою долю и все. А если останешься…
Если, не дай Бог, с ним что случится, ты — первая наследница. И Лиза.
А если уйдешь сейчас, Лариса Сергеевна костьми ляжет, но выгрызет все имущество под корень.
Тебе мало он нервов потрепал? Так пусть хоть материально компенсирует. Потерпи еще немного. Ты ж десять лет терпела, а тут, может, полгода-год осталось.
— Марин, ты себя слышишь?! Ты предлагаешь мне сиделкой ему стать?
Марина пожала плечами.
— Он тебе жизнь испортил? Испортил. Изменял? По-черному. Вернись, будь любящей женой, носи передачи в больницу, а сама тихонько переводи активы на себя. Он сейчас в таком состоянии, что все подпишет.
Катя перевела взгляд на отца. Тот молча курил в форточку, выпуская дым на улицу.
— Пап, а ты что скажешь?
Иван Петрович медленно потушил сигарету и повернулся к дочери.
— Знаешь, Кать… Помогать можно по-разному. У него родители есть, они не старые еще. Деньги у него есть — на лучших врачей хватит.
Если хочешь помочь — помоги как человек. Привези лекарства, найми сиделку, Лизу привози навещать.
Но возвращаться в тот а..д, из которого ты едва вырвалась… не надо.
Не мучай себя. Если он тебя здоровую не ценил, то твоя жертва сейчас ему не поможет. Только тебя добьет.
***
На следующий день Катя поехала в больницу. Она долго стояла у входа, не решаясь зайти в здание.
Артем лежал в отдельной палате — он выглядел непривычно маленьким под белой простыней.
— Пришла… — прохрипел он, пытаясь улыбнуться. — Я знал, что ты придешь. Катюш, прости меня за все. Я так перед тобой виноват...
Только сейчас понял, что дороже тебя и Лизы у меня никого нет. Эти все… они даже не позвонили.
Представляешь? Оксана трубку не берет, а Юля сказала, что улетает в отпуск и я больной ей даром не сдался...
Катя присела на край стула, не снимая пальто.
— Тебе нужны какие-то лекарства? — спросила она.
— Мне ты нужна! — он попытался схватить ее за руку, но она плавно убрала ее на колени. — Вернись, Кать. Давай начнем все сначала.
Я все перепишу на тебя, все, что хочешь. Только не бросай меня здесь одного. Мне страшно…
— Артем, я помогу тебе с лечением, — тихо сказала она. — Но назад дороги нет. Это было бы нечестно по отношению ко мне.
— Я погибаю, а ты мне про честность толкуешь! Ты о дочери подумай! Кем она вырастет, зная, что мать бросила отца в беде?
— Она вырастет женщиной, которая знает себе цену, — Катя встала. — Я пришлю тебе список клиник в Германии, я уже созвонилась с парой профессоров.
Финансово я помогу, из тех денег, что ты мне давал все эти годы. Считай, что я их сохранила для твоего спасения. Но жить с тобой я не буду.
Она вышла из палаты под его проклятия, которые быстро сменились жалобными стонами. В коридоре ее перехватила Лариса Сергеевна.
— Ну что? — свекровь с надеждой заглянула ей в лицо. — Переезжаешь? Кать, за сыном ухаживать надо, и…
— Нет, Лариса Сергеевна. Развод состоится, мой адвокат свяжется с вашим.
— Бессовестная! — прошипела свекровь. — Ты просто ждешь, когда он богу душу отдаст? Не получишь ни копейки! Я все оспорю!
— Удачи, — бросила Катя и ушла не оборачиваясь.
***
Прошло три месяца. Развод прошел на удивление быстро — Артему было не до судов, а его адвокаты больше заботились о том, как скрыть реальные доходы от налоговой, чем о дележке имущества с женой.
Катя купила небольшую, но уютную квартиру в новом районе, недалеко от парка.
Лиза пошла в новую школу и внезапно расцвела — начала рисовать, записалась в театральный кружок.
Артема, несмотря на опасения врача, все же вылечили где-то в Германии. Прогноз положительный, бывший муж Кати уверенно идет на поправку.
Бывшая свекровь Катю старательно позорит перед родственниками, рассказывая им о том, как «неблагодарная невестка сыночку облапошила, обобрала и на произвол судьбы бросила», но Катерина на сплетни внимания не обращает.
Пусть болтает, если ей хочется. Только на глаза ей пусть не показывается…