Утро выдалось хмурым. Тучи нависали над Стамбулом, обещая скорый ливень.
Керем к завтраку не появился. Масал капризничала, спрашивала, где папа, и отказывалась есть. Зейнеп злилась, но дочери этого не показывала.
В столовую зашёл начальник охраны — высокий серьёзный мужчина Орхан‑бей. Он сказал, что в школу Масал отвезёт Уфук и останется с ней до конца занятий. У Зейнеп сердце заколотилось.
Уфук был самым доверенным лицом Керема, и если он лично сопровождал Масал в школу, дело было плохо.
Также Орхан‑бей попросил Зейнеп сообщать ему лично, если ей нужно будет покинуть пределы особняка.
— Господин Орхан, что происходит? Керем мне ничего не говорит! — с тревогой спросила женщина.
— Госпожа Зейнеп, это просто меры безопасности, немного усиленные. Нет повода для беспокойства, — ответил он.
Зейнеп кивнула, помогла надеть Масал рюкзак и проводила её до машины. У машины уже стоял Уфук. Зейнеп вопросительно на него посмотрела — тот покачал головой, пряча от неё свой взгляд.
— Всё хорошо, это просто меры безопасности, — сказал он и сел в машину к Масал.
Проводив дочь, Зейнеп решила сесть за работу: это всегда отвлекало. Когда она погружалась в судьбы своих героев, время останавливалось, и думать о своих проблемах было некогда.
Проработав часа три, Зейнеп услышала шум от машин на улице. Выглянув в окно, она увидела, что во двор заехала машина Керема. «Так рано!» — подумала она, но тут же одёрнула себя: это её совершенно не касается.
С ним она пересекаться не хотела, поэтому собрала ноутбук и свои заметки и направилась в свою комнату. Но выйти не успела: на пороге стоял Керем. Он выглядел безупречно — стильный костюм, чёрная рубашка, — но взгляд его был очень уставшим. Зейнеп отметила про себя, что вчера он выходил в другой одежде. Этот факт её неприятно задел, но она не показала этого.
— Привет, — сказал Керем, явно не ожидая увидеть её в своём кабинете. — Что ты тут делаешь?
— Привет… Извини… Хотела сменить рабочую обстановку, поэтому пришла к тебе в кабинет. Если ты против… — В её взгляде читалась настороженность: за последний месяц они научились считывать эмоции друг друга по мельчайшим нюансам.
— Что? А, нет, не против! Просто удивился, увидев тебя тут, поэтому и спросил! — рассеянно ответил Керем.
— Масал в школе, — сказала Зейнеп.
— Да, я знаю. Уфук мне сообщил.
— На обед останешься? — спросила Зейнеп. — Масал утром капризничала, спрашивала, где ты.
— Нет, я заехал за важными документами. Уфук занят, поэтому решил забрать сам. Так что, если хочешь, оставайся, работай. Дочке я позвоню.
Зейнеп кивнула — спорить не хотелось. Керем был максимально собран и серьёзен, говорил ровно, будто с домработницей или секретаршей из офиса.
Керем подошёл к сейфу, набрал шифр, достал тонкую папку с документами и направился к выходу. Потом остановился, замер, будто что‑то забыл, вертя в пальцах телефон.
— Да. Сегодня приезжает Гюнеш.
— Гюнеш? — Её лицо на мгновение просветлело. — О, это прекрасно! Я буду безумно рада его увидеть.
Керем сдержал улыбку. Раньше Зейнеп и Гюнеш были прекрасным тандемом и всегда дружили против него.
— Просто будь с ним вежливой, — произнёс Керем, стараясь, чтобы это не прозвучало как просьба.
— «Будь вежливой»? — Зейнеп приподняла бровь. — Ты серьёзно? Я не только буду вежливой — я устрою ему тёплый приём. Может, даже испеку что‑нибудь. Если, конечно, ты не против.
Она развернулась, чтобы уйти, но Керем остановил её:
— Зейнеп… Спасибо.
Она замерла на пороге, кивнула и вышла, не сказав больше ни слова.
Гюнеш Сайер жил в Америке. Он был братом‑близнецом Керема, но тот узнал о нём только семь лет назад.
После учёбы Гюнеш решил не возвращаться в Турцию — в отличие от Керема, который после трёх лет жизни в Америке перевёлся в Стамбульский университет и слышать ничего про Америку не хотел.
В Нью‑Йорке Гюнеш основал небольшую, но успешную консалтинговую фирму, специализирующуюся на корпоративной безопасности. Его клиенты — крупные компании, банки, даже правительственные структуры. Гюнеш умел находить слабые места в системах, вычислять предателей, предвидеть угрозы.
Он редко приезжал в Стамбул — раз в год, на день рождения свой и Керема. Этот город он не любил. Тем более мама Севим перебралась к нему.
К ужину накрыли праздничный стол. Зейнеп больше работать не смогла: сразу после отъезда Керема она спустилась на кухню и начала готовиться к приезду любимого деверя.
Гюнеш был единственным из семьи Сайер, с кем Зейнеп поддерживала связь все эти годы.
Они случайно (естественно, не случайно, — прим. автора) встретились в Петербурге спустя год после её переезда. Зейнеп тогда пережила настоящий шок: она гуляла с коляской в Летнем саду и, увидев, что к ней по дорожке идёт Керем, едва не потеряла сознание.
Они не задавали вопросов друг другу: Гюнеш ничего не спрашивал о дочери, а Зейнеп ничего не спрашивала у Гюнеша. Но, судя по всему, как развивались события, брат ничего не сказал Керему.
Керем и Гюнеш приехали из аэропорта к ужину.
Масал, в ярком платье и с бантом в волосах, нетерпеливо подпрыгивала.
— Дядя Гюнеш! — закричала она, увидев высокую фигуру в светлом костюме .
Гюнеш улыбнулся, подхватил девочку на руки.
— Принцесса! Как же ты выросла!
Он поставил её на пол, затем повернулся к Зейнеп.
— Рад видеть, — он поцеловал её в щёку. — Ты выглядишь… уставшей.
Зейнеп рассмеялась.
— Спасибо за честность. Да, последние недели были… насыщенными.
— Ну, я здесь, чтобы немного разгрузить вас обоих, — Гюнеш подмигнул.
Керем молча наблюдал за этой сценой, пребывая в неком шоке, но решил пока вопросов не задавать.
За ужином Гюнеш рассказывал о Нью‑Йорке, о своих проектах, о людях, с которыми работал. Масал слушала, раскрыв рот, а Зейнеп улыбалась — искренне, без напряжения.
— Ты всегда умел рассказывать истории, — заметила она.
— Это потому, что я умный и красивый, — ответил Гюнеш с лёгкой усмешкой. — В отличие от некоторых.
Керем бросил на него предупреждающий взгляд, но брат лишь рассмеялся.
Позже, когда Масал уложили спать, а Зейнеп ушла к себе, Керем и Гюнеш вышли на террасу.
— Итак, — Гюнеш налил им виски, — ты ведь не просто так попросил меня приехать. Что происходит?
Керем вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Крыса. Кто‑то сливает информацию. Не простую информацию — данные по сделкам, внутренние отчёты. В офис уже сегодня нагрянули проверки. Я пока не могу вычислить, кто это. СМИ за нами следят, знают чуть ли не каждый шаг, вытаскивают грязное бельё. Я пресёк несколько статей про Масал и Зейнеп, да и про меня тоже. Но вчера они пошли ещё дальше: прислали Акселю фото наших жён и детей, когда те были в парке.
— И ты думаешь, это серьёзно? — Гюнеш приподнял бровь.
— Не знаю. Это точно не конкуренты — рынок давно поделен, у всех свои интересы. Да и мы не шараш‑монтаж контора, чтобы так внаглую наезжать! Это похоже на психопата — никакой логики, ощущение, что прощупывает, куда ударить. Аксель и я держим ситуацию под контролем, но… — Керем замолчал, подбирая слова. — Я не хочу пугать Зейнеп. И Масал. Поэтому и попросил тебя приехать.
— Присмотреть за ними? — догадался Гюнеш.
— Да. Официально — ты в отпуске, приехал повидать семью. Неофициально… Мне нужно, чтобы ты держал руку на пульсе. Если что‑то пойдёт не так…
Гюнеш кивнул, не задавая лишних вопросов.
— Понятно. Значит, играем в счастливую семью.
— Именно.
— А Зейнеп? Она знает?
— Нет. И не должна. Пока.
Гюнеш задумчиво покрутил бокал в руках.
— Ладно. Но, Керем, тебе не кажется, что история повторяется? Зейнеп не дура, она всё понимает, видит! Ты уверен, что хочешь усугубить вашу и так непростую ситуацию?
Керем промолчал. Он знал: брат прав. Но признаться Зейнеп не мог — боялся, что, если всё расскажет, потеряет её окончательно.
Гюнеш задумчиво постучал пальцем по бокалу и произнёс:
— Ты не думал, что это Мелис? Она психопатка, всегда действовала необдуманно. Да и повод имеется! Думаю, ваша свадьба с Зейнеп её не осчастливила. Да и с Акселем у неё не самые хорошие отношения.
Керем задумался.
— У неё руки не такие длинные. Да и мозгов не хватит, чтобы такое замутить!
— Возможно, ей кто‑то помогает. И этого кого‑то мы очень хорошо знаем! — по опыту говорю, что это близкое окружение. Будем выяснять.
— Так, а что за проверки нагрянули в офис? — вспомнил Гюнеш.
— На одном из складов появился некачественный бетон. И мы не знаем, как давно он там и на сколько строек уже ушёл! — признался Керем.
— Так… А вот это уже интересная информация, — протянул Гюнеш. — Откуда он взялся? Ты же понимаешь, чем это может грозить?
— Ты знаешь, как это бывает, — ответил Керем. — Заключили контракт на один бетон, пришёл другой. На складе не проверили, отгрузили на стройку! Сейчас проверяем поставщиков. Они у нас все проверенные. Мы с Акселем всегда такие контракты заключаем лично, поэтому тут ошибки быть не могло. Но если что‑то случится, ты понимаешь, кого обвинят?
Неожиданно сзади них раздался звук закрываемого окна. Это была Зейнеп: она спускалась на кухню налить Масал молоко — та проснулась никак не могла уснуть!
Сердце Керема бешено застучало: «Что она услышала?»
Зейнеп вышла к ним на террасу, зябко кутаясь в длинную домашнюю кофту.
— Я иду спать, а вы не закрыли окно — в доме поэтому холодно. Гюнеш, — она повернулась к нему, — спасибо, что приехал. Правда. Нам… мне это нужно.
Он внимательно посмотрел на неё.
— Тебе тяжело, да?
Она кивнула, не пытаясь скрыть усталость.
— Твой брат не даёт расслабиться, — усмехнулась женщина. — Спокойной ночи.
Как только Зейнеп ушла, Керем внимательно и задумчиво посмотрел на брата.
— А вы ближе, чем кажется, не так ли?
— Керем, я тебя умоляю, — Гюнеш рассмеялся и поднял руки вверх. — Я правда удивлён, что ты не начал эту тему сразу, как только мы вошли в дом и Масал бросилась мне на шею! Ты очень изменился, брат.
— Да, дочь меня здорово воспитала. Теперь я не могу себе позволить импульсивных поступков — тем более при ней! — проговорил Керем с бесконечной нежностью в голосе.
Гюнеш улыбался со слезами на глазах и слушал брата. Протянул ему бокал — Керем в ответ. Раздался тонкий звон стекла.
— Ты знал? — полувопросительно, полуутвердительно спросил Керем.
— Знал, — не стал отпираться Гюнеш.
— Почему не сказал?
— Я сказал, но ты в то время был не в себе. Ты её имени не мог слышать. Ты пил неделю беспробудно после того, как я сказал, что она родила. Ты тогда потерял способность мыслить.
Керем сидел, слушал и вспоминал тот год. Он катился в пропасть со скоростью света: алкоголь, бары, женщины, всегда подходящие под её типаж…
— А она? — голос Керема стал глухим. — Она уже знала, что между мной и Мелис ничего не было!
Гюнеш задумался.
— А она знала, что ты женился на Джейн.
Керем застыл, поражённый.
— Откуда? Об этом браке знали только мы трое, и он не продлился более полугода. Ты же помнишь: нам нужно было зарегистрировать фирму, а без брака и гражданства это было невозможно.
— Ты в разговоре с Джаном проболтался. Ну а Ягмур, сам понимаешь…
— Чёрт, Джан! — Керем выругался непечатным словом. — А ты как узнал? — Керем посмотрел на брата.
— Я приехал в Стамбул по делам тогда и заехал к Джану с Ягмур. Случайно увидел в её телефоне фото Зейнеп с Масал на фоне Исаакиевского собора. Дальше — дело техники. Я её нашёл. Встреча наша была «случайной». Она никогда о тебе не спрашивала, и я не задавал вопросов! Так что о том, что Масал — твоя дочь, я узнал от тебя…
Керем плакал. Слёзы катились градом, и он не хотел их останавливать.
— Я всё равно не понимаю, почему ты не рассказал. Мы столько времени потеряли!
— Керем, брат, — Гюнеш подошёл к нему и положил руку на плечо, — вы оба тогда были ранеными зверьками, которые не умели и не хотели говорить. Да вы и сейчас, смотрю, не преуспели в этом, — хмыкнул Гюнеш. — Да, Масал — плод вашей любви, но она случайный плод (как бы это ни звучало)! Вы оба были к этому не готовы!
И сейчас, смотря на вас, я не жалею, что не рассказал. Это ваша история — и вы должны сами её писать.
— Масал, когда меня увидела впервые, сразу спросила, я ли её папа, — вспомнил Керем.
— Да, она и меня спрашивала однажды. Я ей сказал: «Нет, принцесса. Когда ты увидишь своего папу, то ты сразу это поймёшь. Но он будет очень похож на меня». Ей, наверное, года три было — и больше она никогда ничего не спрашивала, — Гюнеш улыбнулся от нахлынувших воспоминаний.
Керем от души рассмеялся.
— Масал мне по секрету сказала, что мамочка ей говорила, будто она появилась потому, что Зейнеп очень сильно этого хотела. Но она уже выяснила у Варьки, что так не бывает, и что у всех деток есть папа. И она просто очень меня ждала!
— Да уж, этот ребёнок очень умный. Вся в меня! — с гордостью за племянницу сказал Гюнеш.
Керем с возмущением посмотрел на брата — они оба заразительно засмеялись.
— Спасибо, брат. Наверное ты прав, всему свое время! Ты мудр не по годам, всегда был нашим ангелом‑хранителем!
-Родители не правильно дали нам имена, рассмеялся Гюнеш,- это я солнце и должен все сжигать вокруг, а ты Керем-великодушный.
Керем посмотрел на брата с любовью, алкоголь немного затуманил ему глаза.
-Ты наше солнце которое нас согревает и оберегает, ну а я… Я Керем Сайер.
Братья обнялись, и, покачиваясь от выпитого алкоголя, они пошли спать.
Упав в свою кровать, даже не раздеваясь, Керем вдруг понял, что впервые с момента свадьбы спит дома, в своей кровати, которая до сих пор хранила запах той безумной ночи.
«Завтра я всё тебе расскажу, красивая моя завтра мы поговорим»— пробормотал Керем и провалился в беспокойный сон.