— Мамуль, всё это потом, не волнуйся, со мной всё в порядке, — ответил он, и в его голосе звучала та же забота, что и всегда.
— Родной мой, как же так получилось? — слёзы уже катились по щекам, но я старалась говорить твёрдо, чтобы не напугать его.
— Это всё неважно, мамуль. Со мной хорошие ребята, они все старше меня. У них у всех дома дети. Относятся ко мне хорошо, со мной все делятся. Мамуль, мне сегодня носки подарили, — с гордостью в голосе сказал он.
Слушая его, я не могла сдержать слёз. Я плакала, но старалась не подавать виду, чтобы не тревожить его.
— Они по вечерам расходятся и делают со своими детьми уроки по телефону, а потом возвращаются,с красными глазами и каждый хочет мне что-нибудь дать, чем-то удивить, побаловать, — продолжал он, и я чувствовала, как он старается меня успокоить.
— Родной они просто скучают по детям
— Да ты права .Мамуль, всё хорошо, ты не волнуйся. Ты главное не волнуйся. Я тебя люблю, — его слова были как бальзам на душу.
— И я тебя люблю. Я очень люблю тебя родной Я тебя люблю до неба!
— а я тебя люблю до вселенной. Помнишь, мы так в детстве играли?
— Помню сквозь слёзы я пыталась улыбнуться.Да, родной, я всё помню
— И я всё помню, — ответил он, и в его голосе прозвучала та же нежность и любовь..Связь прервалась, и телефон замолчал. Я попыталась набрать номер снова, но он уже не отвечал. Голос в трубке говорил, что этого абонента нет в сети. Я положила телефон, вытерла слёзы, но тут что-то пикнуло — пришло сообщение.
«Звонить дорого, и не всегда будет получаться. Я буду тебе писать. Ты главное не волнуйся. Мамуль, я тебя люблю. Это всего на два года».
Моё сердце оборвалось. Два года. Что ты натворил? Как ты мог? Два года.
Я вытерла слёзы и повернулась к Искандеру.
— Мы здесь на два года. Нужно что-то придумывать. Хотя, когда выскакиваешь в параллель, кажется, что прошло уж и год, и два, а по возвращении оказывается максимум пара часов. Будем исходить из того, что имеем. Для начала мне нужна работа. Мне нужно тут на что-то жить. Обязательно со сменным или свободным графиком, чтоб в любую секунду сорваться к сыну.
Листаю объявления. Не то, не то, совсем не то. О, это можно попробовать. Администратор в строительный магазин. Слово-то какое страшное — АДминистратор. Зато зарплата прелестная. Звоню, и мне назначают встречу. Не теряя времени, бегу на встречу.
Меня встречает милая и улыбчивая женщина. Улыбаюсь ей в ответ, и она меня с порога огорошивает:
— Вы почти приняты. Если и документы хороши, как ваша улыбка, то это стопроцентное попадание.
Показываю документы.
— Да, меня всё устраивает, — удивлённо поднимаю глаза и ляпаю: — Какие прекрасные у вас люди. Мне начинает нравиться ваш городок.
— Мария Эдуардовна, — так мне представилась женщина, удивлённо спрашивает: — Вы разве неместная?
— Уже почти местная, — отвечаю. — Планирую тут задержаться. Вот и работу нашла.
— А я с вами ненадолго, — говорит женщина. — Только подбираю персонал и назад в Питер. Давайте ваши документы и до встречи в понедельник.
— До встречи, — отвечаю я и мчусь хвастать Искандеру.
Спускаюсь по лестнице и слышу голос в голове. Так общаются только волки:
«Вот ведь мерзавка, заняла моё место. Ну, я тебе покажу».
Ищу глазами, кто это так ругается. Людей в торговом центре масса. Кто, кто мог это сказать и кому это адресовано? Не привлекаю внимания, мне нельзя. Я тут по секрету, можно сказать. Начинаю крутить головой, якобы разглядываю витрины. И тут прямо под носом:
«Вот лошадь стала на всю лестницу, не пройти».
— Простите, что? — удивляюсь я, разглядывая женщину маленькую, как игрушечная, с идеальным макияжем и маникюром, с глазами цвета дамасской стали Я сама не высокая, всего-то 164 см, но тут... метр в прыжке, с кепкой и на высоченных шпильках.
— Вы что-то сказали? — уточняю я.
— Вам показалось, — слышу в ответ. И эта «карманная волчица» шлепает наверх.
«Ну и нравы у здешних окудников», — думаю я и бегу домой