Трансформация армяно-российских отношений достигла фазы системного демонтажа прежней архитектуры стратегического партнерства, что находит свое отражение в резком переходе официального Еревана к публичной конфронтации.
НЕДАВНИЙ ПРОВАЛЬНЫЙ ВИЗИТ СПИКЕРА НС АРМЕНИИ АЛЕНА СИМОНЯНА В РОССИЮ, ознаменовавшийся отсутствием встречи со спикером Госдумы Вячеславом Володиным и рядом иных важных российских чиновников, отвечающих за постсоветское пространство, стал важным индикатором процесса трансформации двусторонних отношений. Москва использовала визит Симоняна, чтобы вынести в публичную плоскость то отношение к действующим армянским властям, которое на протяжении длительного времени обсуждалось исключительно за закрытыми дверями. Этот демонстративный отказ от привычного протокольного взаимодействия показал уровень проблем в отношениях властей двух стран.
В этом контексте заявления премьера Пашиняна о необходимости передачи управления армянскими железными дорогами третьей стороне (фактическом разрыве договора о концессионном управлении армянскими ЖД российской компанией ЮКЖД) – «дружественной Армении и России стране», следует рассматривать не как экономическую инициативу, а как попытку де-факто лишить Москву одного из ключевых рычагов инфраструктурного и логистического присутствия в республике и регионе в целом. Предложение о пересмотре условий концессионного управления, которое на протяжении десятилетий оставалось прерогативой российских структур, свидетельствует о стремлении Еревана к полному вытеснению российского государственного капитала из критически важных секторов национальной экономики.
Параллельно с экономическим дистанцированием Ереван формирует новую идеологическую платформу, в рамках которой Россия прямо обвиняется в дестабилизации региональной ситуации. Тезис Пашиняна о существовании в РФ «определенных кругов», которые якобы руководствуются логикой невыгодности мира между Арменией, Турцией и Азербайджаном, является прямой атакой на посредническую роль Москвы в на Южном Кавказе. Подобная риторика призвана легитимизировать в глазах армянского общества разрыв союзнических отношений: если Россия позиционируется не как гарант безопасности, а как актор, манипулирующий угрозой войны ради удержания контроля над регионом, то любая альтернативная внешнеполитическая ориентация подаётся как единственный путь к реальному суверенитету.
Особое политическое значение в нынешней ситуации приобретает тот факт, что Ален Симонян выбрал для озвучивания программных для властей РА заявлений против РФ телеканал «Дождь». Выбор медиаплатформы, находящейся в жесткой оппозиции к Кремлю и имеющей в России соответствующий юридический статус иноагента, сам по себе – осознанный политический жест, подчеркивающий демонстративный разрыв с официальной Москвой.
В ходе этого интервью Симонян окончательно дезавуировал сакральность российско-армянских отношений, сведя их к «лирике и тостам», которые, по его мнению, не имеют веса перед лицом национальных интересов. Смена дискурса с «духовного братства и союзничества» на подчеркнуто холодный цинизм свидетельствует о том, что Ереван отказывается от «исторического сантимента» в пользу новой геополитической реальности.
Наиболее чувствительным аспектом этого процесса остается вопрос военного присутствия РФ в Армении. Уклончивые комментарии Симоняна относительно судьбы 102-й российской военной базы в Гюмри, где отсутствие категорического отрицания вывода войск заменяется формулировкой о «нецелесообразности обсуждения вопроса в данный момент», указывают на подготовку почвы для денонсирования и этих соглашений, обеспечивающих присутствие российской базы на армянском участке границы ОДКБ и НАТО.
Это не просто смена внешнеполитического вектора, а сознательное встраивание Армении в новую региональную конфигурацию, в которой доминирующую роль начинает играть тюркский мир. Учитывая, что выдворение России из региона и поглощение Армении в рамках новых логистических проектов является стратегической целью Анкары, действия правительства Пашиняна объективно способствуют реализации турецких интересов.
Стремление Еревана дистанцироваться от Москвы в пользу интеграции в региональные проекты под эгидой тюркских государств подчеркивает рискованность выбранной стратегии «ва-банк». В данной парадигме разрыв с Россией становится необходимой ценой за вхождение в новую систему региональных отношений, где суверенитет Армении парадоксальным образом оказывается в зависимости от благорасположения соседей.
Таким образом, мы наблюдаем финализацию процесса демонтажа региональной архитектуры безопасности через открытую конфронтацию, где каждый шаг армянских властей направлен на необратимое разрушение институциональной и ценностной связки с Российской Федерацией.
Задумайтесь об этом…
Alpha News