Петровск Саратовский. Однажды в Хвалынске. Часть 3.
… сколько лет прошло и снится
Тот наш остров между Воложкой и Волгой.
… сердцу никогда с тем не смириться
Вечно помнить. Вечно помнить.
Павел Денисов. Источник: Стихи хвалынских авторов hlinovsk.narod.ru›Stihi.htm
«Иногда он мне снится… Чёрное, мрачное, сумеречное состояние. Все бегут на берег Волги, на дамбу, толкаются, шумят. Беспокойство на лицах и в душах. А вода быстро, на глазах убывает, уходит, уходит…
Обнажается дно – черное и голое. В толпе невнятный ропот, переговоры, шушуканье. Все удивляются, что остров стал виден. Только он пустой. Деревьев на нем нет, одни пеньки заиленные…
Просыпаюсь в холодном поту. Сердце подпирает к горлу. За окном ночь. Тикает будильник. Нет – ничего не вернешь» (из воспоминаний Сергея Георгиевича Серова).
Сергей родился в 1948 году. До того, как затопили в конце шестидесятых пойму реки, Сосновый остров вошел в его чистое подсознание как полноценная картина благодатного хвалынского мира. Реальность влекла и манила сильнее, чем острова из прочитанных книг. Ни в какое сравнение с Сосновым островом не шли ни «Остров сокровищ» Стивенсона, ни «Таинственный остров» Жюля Верна, ни остров Робинзона Крузо. Мальчишки проводили на острове всё свободное время, поливали огороды, косили сено, собирали крупную ежевику и грибы-гладыши, заготавливали на зиму овощи и дрова, купались и ловили рыбу. В 1967 году все кончилось – остров поглотила волжская вода.
Молодым, кто острова не видел, он представляется непроходимыми зарослями ивовых кустов и среди них – заповедными озерами, ериками, протоками, кишащими рыбой. На самом деле, весь остров вдоль и поперек прорезали дороги. Я на велосипеде через него переезжал на противоположную от Хвалынска сторону и ловил жерехов на блесну. Остров отстоял от Хвалынска в 300-400 м, а от Духовницка – в 1,5 км. По моему представлению, духовницкие жители особенно им не интересовались. Разница в расстоянии, видимо, сказывалась…
Я очень хорошо помню остров до самой Ершовки. Там было озеро Кривое – очень рыбное, но до него я не доходил ни разу. По весне из него к Волге вытекал ручей – «Вытек Кривого», с водопадом в конце пути. По нему рыба, зашедшая в половодье на нерест, скатывалась в реку. Под водопад подставляли «недодку» (бредень с маленькой сеткой), и она быстро заполнялась судаками и жерехами.
С берега шел яр. Ловили «макалкой» - снастью без поплавка и грузила. Только леска и крючок, причем у крючка бородку отламывали (чтобы легче рыбу снимать было). На крючок насаживали «перо» от чехони (боковой плавник). На плавник, без преувеличения, центнерами чехонь ловили – крупную, как на подбор. Вода от рыбы кипела, словно суп в кастрюльке. Когда с острова возвращались обратно, ноги в лодке находились по щиколотку в живом серебре…
Отрывок из книги Жулидова Алевтина Владимировича, «Хвалынская Волга» (директора хвалынского речного порта).
Впервые попав на остров еще в дошкольном возрасте, довольно ярко припоминаю... Родители с друзьями, и я плывем в лодке на остров. Начало июня. Сход весеннего паводка. Мы внутри полузатопленного острова, ищем место посуше для стоянки. Кругом неудержимо рвущаяся зелень, она на вековых дубах, осокорях и вязах. Нежно-зеленые шапки тальника еще по колено в воде. Все струится, гудит и кудрявится, возвещая приход чего-то великого и прекрасного. Причаливаем к берегу, и, чудо-чудное – прямо из воды лезут куличики ландышей, уже с ароматными жемчужинками бутонов. Из осколков памяти выплывает, особенно четко, кастрюля с очень вкусным тушеным мясом, взрослые поясняют – это осетрина. Видимо, в середине прошлого века этот деликатес являлся уделом и простых волжан. Лениво шлепая веслами, раздобревшая компания плывет домой. Медленно приближается хвалынский берег, льется пьяненькая песня на голоса. Всем хорошо…
Основной островной протокой был «Ерик», втекавший в «приверхье» и вытекавший в «ухвостье» острова. Соединяя собой несколько проливных озер и затонов, ерик был довольно глубокой речкой, заросшей кустарником, с чистой темной водой, кишащей всякой живностью, в первую очередь, рыбой. Однако для взрослых и хозяйственных людей ерик был естественной водной преградой, проехать вглубь острова можно было только по мосту. Два таких мостика и были возведены из бревенчатых накатов, в незапамятные времена. Рыбаки мы были неумелые и, зачастую побросав удочки, ложились на бревна во все завидущие глаза разглядывать подводных обитателей. А посмотреть было на кого… На слабом течении рыба сытая и ленивая стояла в тени моста, не обращая внимания ни на нас, ни на подсовываемых к самым ее губам наших червяков.
4-5-метровая толща воды просматривалась до самого дна и представляла собой нечто подобное современному океанариуму. У поверхности тучи мальков и уклеек прыскали веером при появлении более крупных рыбин: язей и голавлей. Ниже полосатые красавцы окуни шамкают белесыми ртами, стайки красноперок щеголяют кумачовым оперением, еще ниже темными утюгами стоят бронзовобокие лини. Все это рыбье изобилие уверенно контролируется и пасется хозяевами местных вод – зубастыми гангстерами - щуками. Вот одна из них вблизи прибрежной осоки во всем пятнистом великолепии, тоже сытая, с торчащим из пасти хвостиком плотвички…
Еще сопливое детство… Отец с приятелями на моторной лодке берут меня на рыбалку – на «коренную». Мерно постукивая трехсильным движком, лодка огибает южную низменную оконечность острова, выходит на простор духовницкого плеса, проходит одноименный песчаный середыш, поднимает стаи гнездившихся на нем чаек. Дальше обрывистый «Телячий остров», «Шелковый затон» … Укрытый старой фуфайкой, с куском душистого хлеба и краковской колбасы, немыслимого теперь вкуса, лежу на носу лодки и, выглядывая наружу, уже слипающимися веждами ощущаю себя Колумбом.
Причаливаем, наконец, к назначенному месту. Это вытек из озера Кривого. Конец июня. Последние ручьи весеннего паводка стекают в Волгу, и с ними скатывается уже подросшая рыбья мелюзга. С обрывистого глиняного ярка ниспадает водопадик. Подставленная недодка серебрится густерками, язьками, плотвичками, довольно часто попадаются окуньки и щурята. Оторваться от этой халявы трудно, но дядя Слава Агишев объясняет, что это живцы для настоящей рыбы и пора заняться ее поимкой. С кормы лодки забрасывается донная удочка с живцом на крючке. Остальные рыбаки сходят на берег блеснить. Мы с дядей Славой остаемся в лодке и простыми удочками, насадив верхнее перо от рыбешки, начинаем таскать крупную прогонистую чехонь, кишащую в районе вытека…
… Впервые я увидел лосей зимой на лыжной прогулке.
Урок физкультуры начинался во дворе 4-й (ныне 3-й) школы, в которой я учился. Лыжня спускалась к берегу Волги, продолжалась крутой прибрежной горкой и, пересекая Воложку, выходила на остров, где была набита лыжная трасса для школьных соревнований. За два часа урока мы успевали посоревноваться на время, надышаться свежим морозным воздухом, а иногда получить впечатления, которые современным школьникам и не снились.
Вот на одном из уроков островную лыжню нам и преградило целое стадо лосей. Величественный вожак – сохатый – снисходительно взирал на кучку приближающихся мелких человекообразных. Вероятно, осознавая, что угрозы от нас ждать не приходится, лось выдерживал паузу, всем видом показывая, кто на острове хозяин.
Столпившись на безопасном расстоянии, мы с любопытством и опаской разглядывали лесных обитателей. За вожаком стояли несколько лосих с лосятами, жавшимися поближе к матерям. Время шло, взаимное любопытство наскучило обеим сторонам. С достоинством развернувшись, сохатый повел стадо вдоль лыжни и параллельно ерику, уже покрытому приличным льдом. Почувствовав себя победителями, мы с улюлюканьем погнались за лосями. Неожиданно вожак повернул к ерику, с маху вломился в неокрепший лед и, разбивая передними ногами путь на противоположный берег, увлек за собой все стадо.
Припоминается и более грустное зрелище, связанное со льдом и лосями. 1968-й год – затопление острова. Декабрьскими морозами Воложку сковало идеально гладким льдом. По мере затопления последних островных грив лоси пошли через Волгу на правый берег. На разъезжающихся ногах лопались сухожилия, и несчастные звери гибли на льду, не дойдя до берега. Те немногие, что дошли до новоиспеченной бетонной дамбы, не в силах были взобраться от усталости и страха. От праздно-любопытствующего народа, снующего по дамбе, как-то не приходилось ожидать помощи. Какой наглядный экологический урок преподает человек самому себе, не делая, однако, никаких выводов из случившегося...
Начало XXI века. Я и поныне каждое лето в Хвалынске, и ежедневно на острове, только на высоте 8-9 метров над его уровнем, на катере. И рыбы ловлю достаточно, и жизнь сложилась вроде бы благополучно. Но иногда, свесившись с борта катера, как когда-то в детстве с бревенчатого мостика, все пытаюсь что-то разглядеть внизу. Зеленые мутные воды скрыли под собой и ерик, и детство, и остров, такой близкий и такой далекий.
Заканчивая свое повествование, в который раз задаю себе и людям вопрос: много ли приобретаем мы, принося в жертву «молоху» комфорта, как выясняется, совершенно бесценное и невосполнимое!
Сергей Серов февраль 2011 год.
Лунный мальчик Сережа Серов. Эссе о большом художнике
Снимки для статьи были сделаны в «Хвалынском краеведческом музее» (экспонаты из коллекции Михаила Алексеевича Радищева).