Нетипичная история из советского детства - так можно кратко охарактеризовать письмо Татьяны Васильевны Давыдовой из Ростовской области. Она права: обычно школьные годы в советское время описываются самыми добрыми словами. Но действительно, в жизни далеко не все бывает идеально.
«Наши авторы, рассказывающие о своем советском детстве, вспоминают о нем, как правило, с большим теплом и любовью. Это понятно: детство – невозвратная пора беззаботья и счастья, мы воспринимали все совершенно по-другому. Однако, поверьте мне, и в те далекие годы случалось всякое, особенно в школах. Учителя и ученики не были идеальными, поэтому происходили и не самые приятные истории. Конечно, время идет – сглаживает плохое, заставляет забывать неприятности, романтизировать наше прошлое…
Вспомнилась мне история из моего далекого школьного детства.
Это было в начале 60-х годов прошедшего столетия, я училась тогда в шестом или в седьмом классе, точно уже не помню, да и не так важно это теперь. И была у нас учительница истории, звали ее Елена Ивановна, фамилию писать не буду, хотя ее уже и нет давно. Не знаю, с чем было связано ее категорическое неприятие нас, девочек, но мы ее почему-то жутко раздражали, и обо всех девочках, вместе взятых, она отзывалась с сильным пренебрежением.
Урок истории. Елена Ивановна рассказывает тему о войне, о том, как храбро наши солдаты защищали свою Родину. И как-то незаметно она переключается на то, что вот мальчики – это хорошо, они работники, воины, защитники, от мальчиков в жизни больше пользы, чем от девочек, которые только и могут, что гулять, да изменять, да проблемы родителям своим поведением создавать. У Елены Ивановны было двое сыновей, и она, может, таким образом хотела поднять их значимость для себя, что ли? До сих пор вспоминаю этот урок: стоит она и чуть ли уже не в ярости чихвостит девчонок ни за что ни про что! А я сидела, смотрела на нее исподлобья, и меня мучила стыд за учительницу, что она так распалилась, и донимало недоумение: почему взрослая женщина позволяет себе такое?
И где-то уже через год такая ее неприязнь к девочкам сказалась и на мне. Я ходила уже в восьмой класс, и мы дружили с моим парнишкой открыто, об этом и моя мама знала, и его. И как-то в воскресенье мы пошли с ним в кино на дневной сеанс, на 16 часов. Заняли свои места в зале. И надо же было такому случиться: через ряд, позади нас, оказалась эта учительница со своим сыном. Пока в зале горел свет и собирались зрители, мы тихонько переговаривались, склоняясь друг к другу, чтобы лучше слышать и не мешать другим. Но я затылком чувствовала тяжелый, сверлящий взгляд, а на душе почему-то стало тревожно.
На другой день, в понедельник, наш классный руководитель на своем уроке сказал, что все должны остаться на классный час и что на нем будет обсуждаться недостойное поведение в общественных местах отдельных учениц. Остались. Классный руководитель рассказал, что некоторые девочки вчера были в кинотеатре, и не одни, и одеты были вызывающе, и вели себя неподобающе, не так, как положено комсомольцам. Ну, понятно было, в чей огород камень полетел!
Мне пришлось встать и рассказать, как было дело, хотя что там рассказывать? А еще я к тому же не успела приготовить свою школьную форму и пришла в школу в той же одежде, в какой ходила в кино: черная вельветовая юбка и синий свитер под самое горло. Со слезами в голосе я спросила у классного руководителя: что вызывающего в моем одеянии? Не было у нас тогда каких-то особых нарядов, одевались девочки очень скромно. В итоге мне, как комсомолке, поставили на вид: существовало такое нравоучение в то школьное время…
И я долгие годы носила в себе недоумение и обиду: зачем Елене Ивановне понадобилось оговорить пятнадцатилетнюю девчонку? И хотя до сих пор испытываю уважение к большинству моих педагогов и часто вспоминаю их добрым словом, но эта женщина оставила в моей душе далеко не добрый след, и даже через года эта давняя история воспринимается как царапина. И всегда меня мучил вопрос: как она могла хулить девочек, если сама была мамой двоих детей? Или в своем глазу бревна не видно?
Вот такая история была у меня в юности».