— За два года я выплатил пятьдесят пять миллионов. Теперь она очень богатый человек. А я уже нет.
Эта фраза прозвучала без улыбки. А ведь речь идет о человеке, который привык работать в жанре иронии. Тимур Родригез редко говорит серьезно. Но когда в разговоре появляются конкретные суммы, даже шоумен перестает шутить.
История его развода постепенно превращается в финансовую драму с открытым финалом.
«Я платил по собственному желанию»
Родригез подчеркивает: закон не обязывает его содержать бывшую супругу. Тем не менее, по его словам, он сам принял решение переводить ей по 500 тысяч рублей ежемесячно — на личные расходы.
Дополнительно — 1,5 миллиона рублей в месяц на содержание сыновей Мигеля и Даниэля.
Итого — 2 миллиона рублей ежемесячно.
За два года — 55 миллионов рублей.
Он называет это демонстрацией готовности поддерживать бывшую семью, несмотря на завершившиеся отношения.
Но именно здесь начинается главный вопрос: где заканчивается добровольная помощь и начинается обязательство?
Развод и новая жизнь
Пара рассталась два года назад. Позже артист признавался, что ему захотелось «нового и свежего». Эти перемены он нашел в отношениях с актрисой Катя Кабак.
С момента развода финансовая поддержка продолжалась по прежней схеме. Однако, по словам Родригеза, его доходы за это время существенно сократились.
Телевизионные проекты закрываются. Рекламные бюджеты уменьшаются. Рынок шоу-бизнеса меняется.
Именно это, по его словам, стало причиной пересмотра обязательств.
Дом за 100 миллионов и «подушка безопасности»
Артист утверждает, что при расставании не стал делить имущество. Дом, проданный более чем за 100 миллионов рублей, полностью оформлен на бывшую супругу. Себе он попросил лишь 30% от сделки, чтобы иметь резерв в случае снижения доходов.
По его словам, у бывшей жены есть квартира в центре Москвы и накопления, превышающие 200 миллионов рублей.
Здесь конфликт выходит за рамки эмоций и становится арифметикой.
И именно арифметика вызывает наибольший резонанс.
Попытки договориться и новый суд
Родригез заявляет, что пытался обсудить уменьшение выплат, но договоренности достичь не удалось. Теперь вопрос будет решаться в суде.
Он планирует добиваться снижения алиментов, объясняя это реальными финансовыми возможностями.
При этом артист подчеркивает, что сохраняет теплые отношения с сыновьями и регулярно общается с ними.
Кроме того, он заявил, что был бы не против, если бы дети вернулись жить в Россию, где, по его мнению, качественное и бесплатное образование.
И вот здесь история приобретает новый поворот: речь идет уже не только о деньгах, но и о будущем детей.
Главный вопрос
Пятьдесят пять миллионов — сумма, которая звучит внушительно. Но конфликт вокруг нее показывает, что дело не только в цифрах.
Когда финансовая поддержка длится два года в одном объеме, она перестает восприниматься как жест доброй воли. Она становится системой.
И если система меняется, это неизбежно вызывает напряжение.
Сможет ли суд поставить точку?
Или это только начало нового этапа в публичной истории развода?
Ответ станет известен позже. Но уже сейчас очевидно: за громкими цифрами скрывается гораздо более сложный вопрос — где проходит граница между ответственностью и возможностями.