Американская разведка нуждалась в точной информации о советских военных и промышленных объектах. Воздушная разведка, как способ получать документальные данные о крупномасштабных сооружениях (полигоны, верфи, атомные и авиационные заводы), получила тогда большое распространение.
Наше руководство было раздражено: воздушное пространство Советского Союза в конце сороковых годов стало, по сути, «проходным двором», где американские летчики поначалу чувствовали себя совершенно безнаказанно. Большинство нарушителей оставались целыми и невредимыми, самолеты-разведчики долетали даже до промышленных центров и военных баз.
Только 8 апреля 1950 года советским истребителям удалось сбить первый самолет-нарушитель: над Балтикой «завалили» самолет-разведчик PB4Y-2 «Приватир», нарушивший границу в районе Лиепаи и вошедший в глубину советской территории на 21 км.
Американцы понимали: долго использовать имеющиеся самолеты для разведывательных полетов над территорией СССР и его союзников не удастся, поэтому и возникла вполне закономерная идея: нужно создать аппарат, способный летать выше радаров и зенитных ракет. Так появился высотный разведчик U-2 – самолёт, который поднимался до 21 тысячи метров и был оснащён мощным фотооборудованием, исправно работающим в экстремальных условиях при низких давлении и температуре.
В феврале 1959-го, современная, по тому времени станция П-30, единственная в этой воинской части, обнаружила воздушную цель на высоте 20.000 метров. На запросы она не отвечала. На ее перехват на самолете МиГ-19 был поднят опытный летчик, командир эскадрильи. Он сумел разогнать МиГ и за счет динамической горки вышел на высоту примерно 17,5 тысяч метров. Сообщил, что видит над собой выше на 3-4 тысячи самолет, но на высоте 17,5 тысяч метров МиГ-19 продержался несколько секунд и стал сваливаться. Понятно, летчик потерял цель из видимости. Потеряли ее вскоре и локаторы, а точнее единственный, который её видел, П-30.
Когда пилот приземлился, то доложил результаты своего наблюдения. Он нарисовал самолет, который увидел: крестообразный, с большими крыльями. Об этом сообщили в Москву, в Главный штаб Войск ПВО страны. Оттуда вскоре прибыл с группой специалистов командующий истребительной авиацией генерал-полковник авиации Савицкий. Москвичи долго беседовали с летчиком, анализировали полученные данные. Итог работы комиссии привели в недоумение весь полк: наблюдения пилота, поднимавшегося на перехват «невидимки», были взяты под сомнение. Савицкий заявил: летчик выдумал, что наблюдал цель при подъеме. Дескать, отличиться захотел, заработать награду. Создавалось впечатление, что у комиссии была твердая уверенность: таких самолетов, которые бы могли несколько часов держаться на высоте 20.000 метров, нет в природе…
Самолёт был максимально облегчен. Ради экономии конструкторы отказались даже от традиционного шасси, отдав предпочтение очень легкому и слабому, рассчитанному на мягкое касание и расположенному как велосипедные колеса, из-за чего приземляющийся самолет в итоге падал на одно из крыльев.
Для повышения подъемной силы пришлось пойти на еще более радикальные шаги. Инженеры отказались от устоявшихся в авиационной отрасли ограничений и спроектировали самолет, больше всего напоминавший планёр с реактивным двигателем. Полезная нагрузка имела жесткие ограничения по массе и состояла исключительно из разведывательного оборудования. Лучшая из устанавливаемых на самолет камер обеспечивала разрешение в 100 линий на мм, что позволяло различить на земле детали размером около 20 см. С учетом фокусного расстояния в 91 см и диаметра объектива около 9 см камера больше напоминала телескоп, позволявший разглядеть на припаркованных советских бомбардировщиках бортовые номера.
Камера имела 1800 м плёнки, была способна снять с высоты полёта полосу шириной 150 км и длиной 3000 км, причём на снимке были различимы объекты размером меньше метра.
Стратегическая разведка США убеждала президента, что полёты U-2 дают массу ценнейшей информации. В качестве убедительного довода на стол президента Эйзенхауэра были положены фотографии ранчо президента: можно было сосчитать коров на пастбище. Президент признал, что довод убедителен.
Первый полёт над СССР был осуществлён в день независимости США, 4 июля 1956 года. Радиолокаторы советской ПВО обнаружили самолёт, но прервать его полёт было нечем.
Разведку объектов на территории СССР поручили экипажам самолетов-шпионов U-2. Официально это подразделение именовалось авиаэскадрильей метеоразведки, но реальной задачей был сбор сведений о расположенных на советской территории радиостанциях, постах РЛС и позициях ракетных комплексов различного назначения, то есть всего того, что было крайне важно для подготовки в будущем прорыва советской ПВО.
Всего над территорией СССР с 1956 по 1960 годы было выполнено 24 разведывательных полёта самолётов U-2, что позволило выявить большое количество военных и промышленных объектов. Истинное местоположение советского ракетного полигона Тюратам № 5 (нынешний космодром Байконур) стало известным американской разведке 5 августа 1957 года именно в результате очередного полёта U-2 над территорией СССР.
Наши войска ПВО даже не до конца понимали, с чем имеют дело. Во-первых, цель шла на недосягаемой для самолетов высоте. Во-вторых, периодически она необъяснимо исчезала с экранов радаров, а временами замедлялась до скорости, на которой самолет должен неминуемо свалиться в штопор, а он летел!
В августе 1957 года неизвестный летательный аппарат вновь посетил Москву. Некоторые генералы на совещании в Генштабе вообще отказывались признавать факт пролета цели до самой столицы по принципу «не может быть, потому что не может быть никогда!» Старая логика: генералы всегда готовятся к той войне, на которой они сами когда-то воевали.
Только 1 мая 1960 года советские ракетчики смогли сбить над Уралом американский самолет-шпион U-2. Пилот Фрэнсис Пауэрс (Francis Gary Powers, 1929–1977) сдался, не уничтожив компрометирующие улики шпиона, и был публично судим.
Взлетев с аэродрома Пешавар в Пакистане, Пауэрс должен был пролететь над Душанбе, Челябинском, Свердловском, космодромом Плесецк, Архангельском и Мурманском, а сесть на военную базу США в Норвегии.
Радары обнаружили самолет над Таджикской ССР ранним утром, и командование ПВО распорядилось уничтожить нарушителя любой ценой и любыми средствами.
К операции был подготовлен оказавшийся в ходе перегонки с завода близ Свердловска новейший перехватчик Су-9, в теории способный кратковременно подниматься на высоту 20 км. Однако на самолёте не было вооружения, и потому капитан Игорь Ментюков получил приказ: таранить. Надеть высотно-компенсирующий костюм он не успел, таран на высоте 20 км означал гарантированную смерть, но из-за ошибок в наведении пилот так и не нашел U-2.
Главную роль в тот день предстояло сыграть дивизионам ракет С-75, развернутым там же, под Свердловском. Сложность для них состояла в том, что самолет попадал в зону поражения ненадолго, и потому принимать решение требовалось очень быстро.
Команда была дана, ракета ушла к цели, но расчет уже думал, что самолет вышел из зоны поражения, как вдруг на экране локатора расплылось пятно: то были падающие обломки самолета.
Однако на КП зенитного ракетного полка считали, что нарушитель просто выпустил ложные цели, и потому приказали продолжить уничтожение самолета. В результате по ошибке был сбит вылетевший на перехват советский МиГ-19, лётчик погиб.
Самое неожиданное случилось, когда США объявили, что американский самолёт, потерявший управление, действительно сбит, но помешанные на шпиономании русские уничтожили невооружённый исследовательский самолёт НАСА и погубили мирного учёного. С таким заявлением выступил сам президент США Дуайт Эйзенхауэр.
Советская сторона обвинила США в шпионаже, но не сообщила ничего о судьбе пилота.
И вот здесь настал звёздный час Хрущёва: миру предъявили живого пилота Пауэрса, который журналистам всего мира поведал, кто он, откуда и что за «метеорологические исследования» американцы вот уже четыре года проводят над территорией СССР. Пауэрс не решился нажать кнопку уничтожения самолёта и не смог принять яд.
Сам ли Хрущёв со своей мужицкой хитринкой решил приберечь «козырь» до самого острого момента, или советники сумели удержать простоватого советского руководителя от его неистребимого желания поскорее «сунуть ежа американцам в штаны», но удар был нанесён тогда, когда Эйзенхауэр несколько раз обыграл в выступлениях на всю Америку тему «честное слово американского президента и коварная политика злобных русских».
Это была даже не пощёчина – откровенная мужицкая оплеуха со всего маха! Такого унижения Дуайт Эйзенхауэр, герой Второй мировой войны, не испытывал никогда за всю свою жизнь.
У Эйзенхауэра была репутация честного человека и солдата (так и вспоминаются бессмертные «я старый солдат и не знаю слов любви»), теперь, по милости разведчиков, репутация Эйзенхауэра была разрушена в один момент – он только что сожалел о смерти мирного учёного, погубленного злыми русскими, а «мирный учёный» в зале суда подробно рассказывал о шпионских полётах!
Президент США сорвался: в очередной речи он не стал приносить извинений, а яростно пообещал продолжить разведывательную деятельность против СССР.
Правда, полеты U-2 над Советским Союзом прекратились (появилась русская ракета, способная прервать «мирные научные исследования»), но уже действовал новый вариант воздушной разведки – космическая.