16 февраля президент Беларуси Александр Лукашенко провёл встречу с Государственным секретарем Союзного государства Сергеем Глазьевым, формальным поводом к которой стала подготовка заседания Высшего государственного совета Союзного государства Беларуси и России, но лидер Беларуси помимо этого решил в целом откомментировать текущую международную повестку, о чём и пойдёт речь в этой и двух последующих публикациях.
В ожидании Высшего госсовета
26 февраля в Москве пройдёт заседание Высшего госсовета Союзного государства под руководством Владимира Путина и Александра Лукашенко. В повестку внесено семь вопросов, из которых можно выделить несколько важных блоков:
- Основные направления реализации Договора о Союзном государстве как доклад о состоянии интеграции и согласование следующей волны союзных программ.
- Вопросы экономики и торговли (оценка взаимной торговли, промышленной кооперации и барьеров, которые тормозят совместные проекты), которые прямо не упомянуты в повестке, но обсуждаются всегда в рамках обсуждения выполнения предыдущих решений.
- Транспорт и пространство повседневной интеграции (запуск и субсидирование приграничного железнодорожного сообщения, включая маршруты Смоленск–Орша и Смоленск–Витебск по доступным тарифам).
- Организационные решения (создание Комитета по стандартизации и качеству, а также вопросы исполнения прежних решений Высшего госсовета).
На фоне этих бюрократически звучащих формулировок Лукашенко старается показать, что интеграция должна быть осязаемой: от субсидирования пригородного сообщения до устранения невидимых, но болезненных барьеров для бизнеса и совместных проектов.
Не всё спокойно в Датском королевстве
В публичной риторике Лукашенко радикально заявляет, что «нет силы, которая могла бы оторвать Беларусь и Россию друг от друга». Он подчёркивает «полное единство» и то, что ресурсы, рынок и политические приоритеты Минска связаны с Москвой «на долгие десятилетия». В его риторике союз Беларуси и России – это не просто партнёрства, а судьбоносная связка, альтернатив которой не существует.
Но экономическая статистика и оценки самого Минска создают определённый диссонанс. По итогам 2025 года Лукашенко позитивно оценил сотрудничество с Россией, однако признал, что план по торговле выполнен не полностью. Отдельные эксперты и медиа в Беларуси отмечают, что торговля с Россией «заметно просела», а ожидания по промышленной кооперации в машиностроении и микроэлектронике во многом не оправдались из‑за нехватки финансирования и приоритета российских предприятий. На этом фоне предстоящее обсуждение нового трёхлетнего плана Союзного государства на 2027–2029 годы – это не только бюрократическое событие, но и попытка Минска перезапустить интеграцию, перейти к более прагматичным, бюджетно обеспеченным проектам, выгодным Беларуси.
Китайская альтернатива
Отдельно в разговоре с Глазьевым Лукашенко упомянул отношения Беларуси с Китаем, которые официальные Минск и Пекин описывают как «всепогодное и всестороннее стратегическое партнёрство». Такая оценка преподносится как максимально высокий уровень доверия, выражавшийся в совместных декларациях 2022–2023 годов, визитах Лукашенко в Пекин, поддержки со стороны Си Цзиньпина и вступления Беларуси в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), в которой Китай играет ключевую роль.
В январе 2026 года Лукашенко прямо заявил, что решение выстраивать с Китаем стратегические отношения «самого высокого уровня» пересмотру не подлежит и что «Китай – это всерьёз и надолго». Он подчеркнул, что Беларусь готова вкладывать ресурсы и внимание в укрепление сотрудничества, а с КНР будет работать «всегда, сколько будет существовать наша страна как самостоятельное и независимое государство». На фоне сложностей с кооперацией с Россией такая формулировка работает как политическая страховка: Минск демонстрирует Москве, что у него есть значимый восточный партнёр, через которого Беларусь включена в более широкий контур евразийской интеграции от ШОС до инициатив Пояса и пути, не ограничивающийся ориентированными исключительно на Россию интеграционными проектами.
В практическом плане китайское направление даёт Беларуси:
- альтернативные источники инвестиций в промышленность и инфраструктуру (индустриальный парк «Великий камень» как пример);
- логистическую роль узла на стыке ЕС, России и Китая;
- политическое прикрытие, поскольку Минск показывает, что его международная субъектность не сводится к роли регионального «придатка» России.
На заседании Высшего госсовета этот фон будет неявно присутствовать за каждым разговором о суверенитете Беларуси внутри Союзного государства: чем крепче китайская опора, тем настойчивее Минск может отстаивать пространство манёвра в отношениях с Москвой.
Единое Отечество от Бреста до Владивостока
Формула о «едином Отечестве от Бреста до Владивостока» встроена в саму концепцию Союзного государства и апеллирует к идее общего исторического пространства россиян и белорусов. В риторике Лукашенко она выполняет сразу несколько задач: демонстрирует лояльность Кремлю, вписывает Беларусь в большой нарратив о русском мире и успокаивает пророссийскую часть общества, ожидающую от Минска максимальной интеграции.
Но если сопоставить эту формулу с практикой, возникает важный нюанс. Беларусь последовательно удерживает конституционный суверенитет, сохраняет собственную денежную систему, органы власти и внешнеполитический курс, при этом декларируя стратегическое союзничество с Москвой. Переговоры о более глубокой политической интеграции (единый парламент, наднациональные органы с реальными полномочиями) либо уходят в тень, либо откладываются в пользу точечной экономической повестки. И в разговоре с Глазьевым Лукашенко подчеркнул, что белорусы начали «строить своё государство, Россия строит своё», ещё раз показывая, что для него интеграция не равна объединению.
В этом смысле лозунг «от Бреста до Владивостока» – это скорее цепляющая метафора, чем конкретный план по стиранию границ. Он позволяет Лукашенко одновременно подтверждать стратегический выбор в пользу России, торговаться за условия интеграции, ссылаясь на необходимость сохранять белорусскую государственность и социальную модель, и говорить с российской аудиторией на понятном языке, не превращая красивую риторику в юридически обязывающие шаги.
От Владивостока до Лиссабона (через Брест?)
Расширение образа «Отечества» до Лиссабона отсылает к прежней российской концепции «большой Европы» от Лиссабона до Владивостока, которые звучали до резкого обострения отношений России и ЕС в результате украинского кризиса. В нынешних условиях подобный образ, звучащий уже от Лукашенко, звучит как парадоксальный жест: союз с Россией, опора на Китай и одновременно вроде бы намёк на потенциальное «единство» с Европой.
Важно, что на практике отношения Беларуси с ЕС остаются крайне напряжёнными: страна находится под серьёзными санкциями, политический диалог ограничен, а окно для нормализации пока не просматривается. Поэтому заявленная формула в текущем контексте выглядит не как реалистичный внешнеполитический план, а как:
- идеологический образ «большого континентального пространства», где Минск и Москва выступают как естественные центры;
- скрытая ревизия европейской архитектуры безопасности, в которой Беларусь видит себя не объектом, а одним из субъектов, пусть и через союз с Россией;
- элемент торга с Западом, в ходе которого демонстрируется без учёта Союзного государства выстроить устойчивый порядок «от Лиссабона до Владивостока» невозможно.
Таким образом, Лиссабон» у Лукашенко – это не про завтра и даже не про послезавтра, а про символическое пространство, где Беларусь остаётся частью европейского континента и его цивилизации, но входит туда в связке с Россией (которая тоже часть Европы!) и при поддержке Китая.
Обсудив союзные вопросы, Лукашенко не остановился и перешёл вопросам миропорядка и роли Совета мира Трампа, ООН и ОБСЕ, а затем, в целом, оценил политику американского лидера в Западном полушарии.
Больше обзоров по Беларуси и странам СНГ в нашем канале в Telegram