Здравствуйте, дорогие читатели.
Мы привыкли считать Антона Павловича Чехова бесспорным гением. Его пьесы ставят во всем мире, «Чайка» — символ МХТ.
Но мало кто знает, что первое явление «Чайки» народу обернулось грандиозным, оглушительным провалом. Таким, после которого Чехов хотел навсегда бросить драматургию.
17 октября 1896 года. Александринский театр. Петербург.
В этот вечер великий писатель почувствовал себя ничтожеством. Газеты на следующий день вышли с заголовками: «Это не чайка, просто дичь...», «Давно не приходилось присутствовать при полном провале».
Давайте вспомним эту историю в деталях, чтобы понять: успех не всегда приходит сразу. И даже если вас освистали — это еще не конец.
Левитан, выстрел и мертвая птица: как родилась «Чайка»
Чехов писал пьесу в Мелихово осенью 1895 года. Он называл её «комедией», хотя там «пять пудов любви», разбитые сердца и смерть.
Сюжет был взят из жизни.
Друг Чехова, художник Исаак Левитан, в порыве депрессии пытался застрелиться (неудачно). А однажды он застрелил чайку на охоте и бросил её к ногам любимой женщины.
Этот жест потряс Чехова. Так родилась история Треплева и Нины Заречной. История о том, как «случайно пришел человек, увидел и от нечего делать погубил».
«Никогда еще не было такого ералаша»: почему актеры боялись пьесы
Чехов отправил пьесу в Петербург. В театре к ней отнеслись настороженно. Говорили, что она написана «в новых тонах», что пугало исполнителей.
Режиссер Евтихий Карпов пытался собрать ансамбль.
Но «царица» сцены Мария Савина, прочитав роль Нины, отказалась наотрез. «Я не могу играть эту роль», — заявила она.
Тогда позвали Веру Комиссаржевскую. Она согласилась, ей пьеса понравилась.
Но репетиции шли тяжело. Актер Сазонов (Тригорин) играл слишком определенно, грубо, «мало интеллигентно», как хотел автор. Все нервничали.
Роковая ошибка: бенефис комической актрисы и публика, жаждущая смеха
Главная причина провала — не пьеса. А публика.
Премьеру назначили в бенефис Елизаветы Левкеевой — известной комической актрисы, любимицы купцов и приказчиков.
Зал был полон. Но это была не интеллигенция. Это были люди, которые пришли поржать. Они ждали водевиля, легкой комедии, чтобы «надорвать животики».
Они думали: «Левкеева! Уж сейчас насмеемся!».
А им показали философскую драму о муках творчества и одиночестве.
Хроника провала: хохот там, где нужно плакать
Спектакль начался под смешки.
Первая реплика Маши: «Я в трауре по своей жизни». Зал захихикал.
Когда Маша предложила Медведенко понюхать табак («Одолжайтесь!») — раздался хохот.
Вывезли Сорина в кресле-каталке. Зал покатился со смеху.
Публика придиралась ко всему.
Но апофеоз случился, когда Комиссаржевская (Нина) начала свой знаменитый монолог: «Люди, львы, орлы и куропатки...».
Зал просто взорвался хохотом. Для них это был бред сумасшедшего.
Актриса пыталась переломить ситуацию. Она повышала голос, играла нервно, искренне. Зал на секунду затихал, но потом снова начинал гоготать.
Реплика Аркадиной «Серой пахнет! Это так нужно?» вызвала гомерический хохот.
Лучшие места первого действия пропали.
«Сбежал во фраке!»: где прятался Антон Павлович
Чехов сначала сидел в ложе, потом спрятался в гримерке Левкеевой. Он слышал этот свист.
Сестра Мария Павловна вспоминала: «Я почувствовала, как внутри меня всё похолодело. Жидкие аплодисменты потонули в шиканье и обидных репликах». Она сидела в ложе "совершенно убитая", но держала лицо до конца.
Антон Павлович не выдержал. Он сбежал из театра до поклонов.
У вешалок зрители злорадствовали: «Слышали? Сбежал! Говорят, прямо на вокзал! Во фраке!».
Издатель Суворин искал его по всему городу. Нашли только под утро, дома у Суворина. Чехов лежал под одеялом и не хотел никого видеть.
«Я ходил по улицам, сидел. Не мог же я плюнуть на это представление... Если я проживу еще 700 лет, то и тогда не отдам в театр ни одной пьесы. Будет. В этой области мне неудача», — сказал он.
Утром он уехал в Мелихово первым поездом, ни с кем не попрощавшись. Оставил записку: «О спектакле — больше ни слова!».
Станиславский как спаситель: второе рождение легенды
К счастью, история рассудила иначе.
Через два года «Чайку» поставил Константин Станиславский в МХТ.
Он нашел ключ. Он понял, что чеховские паузы важнее слов.
И это был триумф. Зал молчал, а потом взорвался овациями. Чехов был реабилитирован. А чайка стала символом театра.
Эта история учит нас: не бойтесь провалов. Иногда вы просто опережаете свое время. Или выступаете не перед той публикой.
А вы любите пьесы Чехова? Какая из них вам ближе — «Чайка» или «Вишневый сад»?
Напишите в комментариях.
Удачи вам, и верьте в свой талант!
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
Нравятся такие истории? Если да — дайте знать, поставьте лайк, и я найду еще интересный материал.
Спасибо за вашу активность!
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: