«Вторая волна уже на пороге», «границы вот‑вот закроют», «электронные повестки разошлют всем» — соцсети в начале 2026 года снова накрыла мобилизационная истерия. Анонимные каналы соревнуются в мрачных прогнозах, комментаторы считают дни, а каждое слово «сборы» воспринимается как синоним отправки на фронт.
На этом фоне официальная позиция выглядит скучно и буднично: на 16 февраля 2026 года ни Минобороны, ни Генштаб, ни Кремль не подтверждают подготовку второй волны мобилизации. Документов нет, решений нет, обсуждений на официальном уровне — тоже.
Поводом для паники стал приказ министра обороны Андрея Белоусова: расширен список заболеваний, с которыми нельзя заключать контракт в период мобилизации или военного положения. Было 26 пунктов — стало 35. В интернете мгновенно родилась версия: «расчищают списки под массовый призыв». Военные эксперты отвечают зеркально: ужесточение требований — это не про «грести всех», а про фильтр. Армия делает ставку на контрактников и добровольцев, а значит — на тех, кто реально выдержит нагрузку.
Второй триггер — традиционный февральский указ президента о призыве запасников на военные сборы. Такой документ подписывается ежегодно, но в 2026‑м его снова восприняли как сигнал тревоги. Генштабу пришлось объяснять очевидное: сборы — это плановая подготовка, своего рода курсы повышения квалификации для тех, кто уже служил. Речь идёт о резервистах, которые добровольно заключили контракт, совмещают гражданскую работу с военной подготовкой и получают за это выплаты. Это не экстренная отправка в зону боевых действий.
Параллельно в публичном поле звучат жёсткие заявления. Яна Поплавская в своём телеграм‑канале рассуждает о необходимости довести цели СВО до конца и допускает: если для победы понадобится новая мобилизация, «значит, так надо». В ответ ветеран СВО и депутат Эдуард Шарафиев поднимает другую тему — демобилизацию. По его словам, при активном наборе контрактников есть возможность постепенно заменять мобилизованных и возвращать их к гражданской жизни. Он предлагает ввести понятные сроки службы, чтобы люди понимали перспективы и не жили в режиме неопределённости.
На фронте, по официальным данным, ставка делается на профессионалов: контрактная служба, добровольцы, ротации, современное вооружение. Но в информационном пространстве всё куда громче — там каждый приказ и каждый указ мгновенно превращаются в предвестник «тотального призыва».
И пока одни читают документы, другие читают телеграм‑каналы. И выводы у них — разные.