В Госдуме предложили преобразовать должность классного руководителя в школах: освободить их от предметной нагрузки и закрепить статус наставников. С таким предложением выступил вице-спикер Госдумы Борис Чернышов. Парламентарий, как пишут СМИ, направил соответствующее обращение на имя министра просвещения Сергея Кравцова и министра труда Антона Котякова. Петербургские учителя высказали свое мнение об идее отлучения классных руководителей от уроков.
Намерения у депутата, конечно же, самые благие. Борис Чернышов убежден, что перевод классного руководителя из предметника в наставники позволит усилить воспитательный потенциал школы и создать дополнительные ресурсы для помощи в предотвращении возможных кризисных ситуаций. По мнению парламентария, освобожденный от ведения уроков педагог «сосредоточится на анализе и формировании здорового микроклимата в классе, профилактике буллинга и социального отчуждения». Чернышов считает, что рабочее время классных дам (и господ) должно быть посвящено исключительно работе с учениками, мониторингу психологического состояния учащихся, организации воспитательного процесса, а также более тесному взаимодействию с родителями.
«Убежден, что, только выделив воспитанию приоритетное место в рабочем времени ключевого педагога, мы сможем создать в школах ту самую среду доверия и внимания, которой так не хватает многим детям», — пишет в своем обращении вице-спикер.
Судя по описанию задач, которые могут быть возложены на наставника, речь больше идет о психологе, нежели педагоге. Также непонятно, как будет решаться задача по доукомплектованию штата, если в один не очень прекрасный момент школа лишится десятков предметников.
«Где найти сотрудников?»
Директор по производству и учебно-методической части онлайн-школы «ИнтернетУрок» Юрий Гребенюк считает идею возрождения наставничества неплохой, но не до конца продуманной.
«В 1990‑е годы, реформируя систему образования, часть функций школы, в первую очередь воспитательную, переложили на родителей, а у них зачастую не хватает ни времени, ни компетенций. Время показало, что это создает проблемы для всех: учителей, семьи ученика и самого ребенка. Соответственно, понятно, почему сейчас государство активно развивает идею, что нужно вернуть [воспитательную] функцию [в школах] хотя бы частично, — говорит Юрий Гребенюк. — И сегодня классный руководитель — это человек, который несет ответственность по решению всех вопросов, связанных с классом, следит за каждым своим подопечным и поддерживает контакт с родителями. Дать для этого больше возможностей — хорошая идея. Вопрос лишь в том, как она будет реализована».
По словам педагога, пока что предложение депутата порождает немало вопросов. Например, как и в ущерб чему будет меняться расписание. Юрий Гребенюк напоминает: сейчас школьники, помимо уроков, посещают классный час, «Разговоры о важном», а также экскурсии и дополнительные занятия, которые занимают немало времени. По мнению нашего собеседника, увеличение нагрузки может вызвать отторжение у детей. Непонятен и объем полномочий наставника, позволяющий влиять на подопечного.
«Какими будут инструменты наказания за то, что ребенок, скажем, не пошел на то или иное мероприятие? Вызов родителей? У обычного учителя есть рычаг воздействия в виде оценки по предмету, который он преподает, а у наставника — разве что оценка за поведение, которую сейчас в качестве эксперимента вернули в нескольких регионах», — рассуждает эксперт.
Еще один камень, на который может найти коса предложенной депутатом реформы, — нехватка преподавателей. С учетом того что классные руководители есть с 5‑х по 11‑е классы, из штатного состава выпадет минимум семь учителей. Если же есть «параллели», речь может идти уже о десятках педагогов-предметников.
«Переизбытка кадров в сфере среднего образования сейчас очевидно нет. В школах и так работают на пределе своей производительности. Где найти сотрудников: людей с профильным образованием, практикой, хороших психологов, вовлеченных и замотивированных?» — задает вопрос Юрий Гребенюк.
«Воспитание — это не лекции о морали»
Кандидат педагогических наук Лилия Абдуллина считает предложение, выдвинутое вице-спикером, попыткой деконструкции модели преподавания, сложившейся в советской и постсоветской практике.
«Сейчас роль предметника, администратора, психолога и офицера по воспитательной работе играет один человек. Инициатива предлагает разделить эти роли, что является революционным шагом с фундаментальными последствиями. С одной стороны, качество уроков может улучшиться. Исчезнет когнитивный диссонанс из-за того, что учитель в один день объясняет теорему Ферма, а на следующий — разбирает драку в раздевалке. Но есть и негативная сторона перемен. Разрушится естественная воспитательная ткань урока. Воспитание — это не лекции о морали. Это авторитет, рожденный из совместного интеллектуального труда, и уважение к мастерству. Отделенный наставник рискует стать “светским проповедником”, чьи слова не будут иметь под собой авторитета реальных дел. Нынешняя система — это гениальная, но истощающая модель эксплуатации энтузиазма. Классный руководитель — это “точка сборки” всех административных, воспитательных и контролирующих функций по отношению к детям и родителям. Он ведет уроки, заполняет десятки журналов и отчетов, проводит “часы общения”, организует сборы, мониторит успеваемость и поведение, является первым ответственным за ЧП. Его работа держится не на системных ресурсах, а на личной сверхотдаче, чувстве долга и эмоциональном выгорании», — говорит Лилия Абдуллина.
Еще одна выделенная ею опасность инициативы — попытка реализовать реформу в сфере образования без увеличения оплаты труда педагогов. В этом случае, по мнению эксперта, результатом станет конфликт: либо вырастет нагрузка на предметника, чтобы компенсировать потерю доплат, либо наставник получит мизерную ставку, превратившись в формальность. Помимо этого, убеждена наша собеседница, есть риск создания касты менее оплачиваемых наставников и «более ценных» предметников, что уничтожит саму идею, продвигаемую депутатом.
«Но если для кураторства над ребятами будет создана отдельная категория профессионалов, компетентных в психологии и медиации, учителя смогут больше времени уделять предметам. А борьба с буллингом, профориентация, работа с родителями могут перейти из режима реагирования в режим выстроенного процесса. Новые карьерные возможности откроются для сильных в коммуникации и психологии учителей», — делится своими мыслями Лилия Абдуллина.
По словам эксперта, главные минусы предлагаемой реформы — риск институционального раскола и утрата авторитета педагога. Наша собеседница объясняет: пока ученики видят в классном руководителе источник знаний, тот имеет в их глазах авторитет. Отделенный от процесса образования наставник будет этого лишен. Кроме того, если на него возложат массу бюрократических обязанностей, то вместо борьбы с буллингом и бесед с детьми он будет проводить все свое время за отчетами и другими документами.
Родителям, по мнению Лилии Абдуллиной, новшество может доставить не меньше бед, так как возникнет коммуникационный коллапс. Произойдет утроение точек контакта: к предметнику будут обращаться, скажем, с вопросами об оценке по алгебре, к наставнику — по поведению, к завучу — по общим вопросам.
«Предложение Госдумы — это симптом глубокого кризиса перегрузки учителя, а не его решение. Оно правильно диагностирует болезнь — невозможность быть всем сразу, но предлагает лечение, способное убить пациента», — подытожила спикер.
По мнению Лилии Абдуллиной, нужно не разделять, а реорганизовывать обязанности. Необходимо вернуть учителям человеческое достоинство, освободив от бюрократического гнета. Если этого не произойдет, то, по словам эксперта, вместо наставников школа получит новый тип инспекторов, а педагоги лишатся связи с учениками.
Автор: Наталья Ефимова